Хайдер Акерманн следует зову своего сердца. И оно приводило его в интересные места. Сейчас он находится в Париже, где живет и работает вот уже восемь лет. До этого он никогда не задерживался в одном месте так долго. «Я еще не готов двигаться дальше», – говорит он мне. Солнечный летний день, мы гуляем по улице Сент-Оноре. – «Только если… если у меня появится новая любовь, и тогда я тут же улечу отсюда».

Последний любовный роман Акерманна не заставил его покидать Париж. Скорее наоборот, он помог ему сблизиться с этим городом. Их любовь продолжалась практически два года – три сезона, если выражаться терминами мира моды – и закончилась публичным разрывом, что с учетом неспокойного состояния индустрии в 2018 году нельзя было назвать чем-то удивительным, но для многих стало большим разочарованием.

Как так получилось, что он вообще стал креативным директором Berluti?

«Это не было чем-то неожиданным», – говорит он. Ему поступали и другие предложения. В какой-то момент бразды правления ему предложили Margiela. Его пороги обивали бренды женской одежды. Но Berluti, 120-летняя французская марка одежды, получившая известность благодаря кожаной обуви с изысканной отделкой (среди продукции Модного дома практически не было представлено мужской одежды вплоть до 2012 года, когда бренд выпустил свою первую мужскую коллекцию прет-а-порте), предложила ему то, чего не могли дать другие. И дело было не в деньгах. Настоящего романтика Акерманна не могли интересовать деньги. «Если бы я руководствовался финансовым вопросом», – говорит он, – «я бы согласился на что-то другое». Но с Berluti всё было не так: «Я был очень заинтригован и взволнован. А всё, что меня интригует и волнует, пробуждает мое любопытство». Так осенью 2016 года он согласился на эту должность и начал свою работу.

Три коллекции Акерманна для Berluti сформировали убедительный стиль одежды современного профессионала с безграничными финансовыми средствами. «Он привнес нотки современности в классический роскошный бренд», – рассказал мне друг Акерманна, стилист и редактор Роберт Рабенштайнер. – «Он придал роскошному продукту новый силуэт». Его одежда была беззастенчиво декадентской – карамельные плащи из овчины, пиджаки из желтого шелка, костюмы из мерцающего бархата, и всё это с фирменной небрежностью Акерманна – и придавала ее носителю уверенно расслабленный, но серьезный вид, соответствующий ее ценнику. «В моей жизни всегда было нечто безумное. Некая мечтательность», – говорит Хайдер Акерманн. – «А теперь я надежно привязан к реальности. Бизнес. Моей целью было показать, что я могу заниматься разными вещами и что я смогу говорить о таком человеке, который твердо стоит на ногах в этой реальности».

Хайдер Акерманн

Хайдер Акерманн говорит, что после восьми лет здесь он не планирует покидать Париж. Если, конечно, он не найдет любовь где-то еще. «Я звучу как какой-то глупый романтик, но это не так».

Работая в Berluti, Хайдер Акерманн продолжал заниматься и своим одноименным брендом, который он начал с выпуска женской коллекции в 2003 году, а затем расширил до мужской в 2010. И так он стал еще одним многосторонним креативным бизнесменом модной индустрии, совсем как Марк Джейкобс в Louis Vuitton или Раф Симонс в Calvin Klein, амбициозно совмещая должность в крупной корпорации с работой с собственным брендом. И объем работы его совсем не тревожил: «Знаете это чувство, когда у вас только появилась новая пассия? Вы так устаете, что даже забываете о том, что устали, вы забываете обо всём, просто потому, что вы слишком восторженны. Так вот, да, работы было много. Но восторг заставляет забыть обо всем».

В Антверпен (Бельгия) в середине 90-х Акерманна тоже привела очередная любовь. Там он изучал дизайн одежды в престижной Королевской академии изящных искусств. Через три года обучения его попросили уйти с факультета. «Из-за своей неуверенности я был не самым хорошим студентом», – говорит он, – «Потому что когда ты не уверен в себе, ты не хочешь ничем делиться. Поэтому я предпочитал прятаться и всё делать по-своему».

Хайдер Акерманн родился в Колумбии и в младенчестве был усыновлен белой французской семьей. У него были также приемные брат и сестра, из Кореи и Вьетнама. Его отец был картографом, который для написания карт должен был путешествовать по миру, и вся семья переезжала вместе с ним. Они жили в Нидерландах и в разных странах Африки. «Когда я был помладше, я не видел в его работе творчества», – сказал Акерманн, когда я спросил его об отце. – «Но, конечно, оно там есть. Мы все пытаемся найти себя. И мы все от себя бежим. Он побывал в стольких странах. Это было способом сбежать из места, в котором он родился – маленькой деревни на севере Франции, в Эльзасе – убежать от своего детства. Что бы я ни делал, это всегда попытка сбежать».

Коллекции Акерманна пышут максимализмом, но его офис в Париже практически пуст. «Мне нужен покой», – говорит он. – «Мне нужно место, чтобы успокоиться».

«Сколько кроссовок в мире у меня еще может быть?»

Подобная жизнь, проходящая в наблюдении за людьми и различными культурами от Алжира до Сахары, сделала Акерманна чутким к поведению различных тканей и тому, как люди ими себя укрывают. «Всё крутилось вокруг женщин, скрытых за тканью», – говорит он. – «В этом было что-то таинственное. Нельзя было знать наверняка, кем была женщина под ней. И мне кажется, что таинственность и была той причиной, по которой я стал заниматься дизайном, потому что мне казалось, я узнаю о женщинах больше, чем о чем-либо еще».

Возможно, это пробудило в Акерманне его собственный внутренний мир, мир, созданный им в результате жизни, проведенной в качестве вечного иностранца. «После жизни в стольких странах, где изначально ты практически не понимаешь язык большей части населения, ты начинаешь плести свой собственный кокон. Ты живешь в своем собственном мире», – говорит он. – «Наблюдение и попытки понять, как люди общаются или адаптируются друг к другу, было моим способом приобщиться к ним».

Живя в Антверпене и будучи отрезанным от Королевской академии, Хайдер Акерманн работал в клубах и ресторанах. Он растворился в ночной жизни города. А потом Раф Симонс, с которым он познакомился в школе, посоветовал ему разработать и выпустить свою коллекцию.

Хайдер Акерманн был самим определением эксцентричного максимализма еще до того, как эксцентричный максимализм стал популярен. Его коллекции всегда были и продолжают оставаться эпатирующими и вальяжными, источая стильную и роскошную энергию его вдохновителей – Кита Ричардса и Дэвида Боуи – но вместе с тем и ту юношескую свежесть, которая позволяет одежде сидеть как влитой на таких людях, как модель и просто мировой крутой парень Лука Саббат. В шоу-руме Акерманна вы вряд ли найдете массивные кроссовки («Сколько кроссовок в мире у меня еще может быть?»). Вместо этого он является богом всего шелкового, небрежного и бархатистого, и пока все тренды приходят и уходят, его весьма специфичная, сексуальная – да, его мужская одежда чертовски сексуальна – элегантность остается неизменной.

Converse x Off-WhiteПребывание Акерманна у руля Berluti было кратким и прервалось очень резко. После того, как LVMH – крупнейший люксовый конгломерат в мире под руководством Бернара Арно, самого богатого человека во Франции – полностью пересмотрел свою политику относительно брендов мужской одежды, Акерманну из-за реструктуризации пришлось оставить свою должность. «Не хочется, чтобы романы вот так быстро заканчивались, да еще и так резко», – говорит он. Но когда после прогулки мы подходим к его офису-студии, я замечаю, что он до сих пор с ног до головы одет в Berluti, и целая стопка коробок из-под обуви того же бренда стоит у него в офисе. «Это как расставаться с человеком, которого ты до сих пор любишь», – говорит он. – «Я в хороших отношениях со всеми бывшими. И я горжусь тем, что делали в Berluti я и моя команда».

По сути, конечный результат перетасовки креативных директоров LVMH стал одним из самых значимых изменений в истории мужской моды. Ким Джонс со своего поста руководителя мужской линии Louis Vuitton (LV принадлежит LVMH) был возведен до Dior, а на его позицию был назначен Вирджил Абло, благодаря чему Абло стал первым афроамериканцем на подобной позиции в европейском Доме высокой моды в истории. Крис Ван Аш, который 11 лет управлял мужской линией Dior, перешел в Berluti. Если Хайдер Акерманн и держит обиду на этих дизайнеров или индустрию в целом, он хорошо это скрывает. Он поддержал своим присутствием Джонса на его дебютном показе Dior в июне, а когда мы встретились, на нем была пара Converse, разработанная и подписанная Абло.

«Сейчас интересное время», – говорит он. Вне зависимости от результата, он настроен оптимистично насчет того, что таит в себе будущее. – «Всё происходит не зря. В любом случае, мода и существует для новизны. Люди приходят и уходят, появляются новые истории, и она продолжает меняться. И это вполне справедливо».

На показе Хайдера Акерманна, будь то его собственный бренд или Berluti, вы воочию видите – и слышите в финальных аплодисментах – насколько сообщество Акерманна преданное и любящее. Легко понять, как его «кочевое» детство привело его к тому, что он стал эмоционально вкладываться в отношения с людьми. Его с ранних пор поддерживали Канье Уэст и Ники Минаж. Он построил крепкую дружбу со знаменитостями, которые выбрали его в качестве своего стилиста («Я никогда не связывался с ними сам. Я бы никогда не решился на это. Для такого я слишком стеснителен»), включая его главную музу, Тильду Суинтон, и молодого актера Тимоти Шаламе.

Отношения Акерманна и Шаламе стали одним из самых очаровательных примеров «звездно-дизайнерской» дружбы эпохи инстаграма. «Тимо», – говорит Хайдер Акерманн. – «Братишка мой». Шаламе надевал костюм Berluti авторства Акерманна на одну из своих первых красных дорожек, премьеру «Назови меня своим именем» на Берлинском кинофестивале, а затем снова на премию Оскар-2018, где Шаламе был номинирован на «Лучшего актера» наряду с Гэри Олдманом и Дэниелом Дэй-Льюисом. Его белый смокинг стал смелым и, возможно, даже легендарным образом для 22-летнего актера. «Он был юным парнем среди всех этих крупных актеров», – говорит Акерманн. – «Я хотел, чтобы он выглядел свежо и невинно. Мы это сделали, мы вместе создали эту историю. У нас прекрасная дружба».

Дизайнер Berluti Хайдер Акерманн для GQ

«Есть некое чувство свободы в том, что у меня нигде нет дома и одновременно повсюду мой дом».

В 2013 году Акерманна пригласили посетить страну его рождения для того, чтобы наградить его званием амбассадора культуры Колумбии, которое он разделяет с Габриэлем Гарсиа Маркесом и Фернандо Ботеро. «Для них я – колумбиец, который следовал за своими мечтами и, несмотря ни на что, осуществил их», – говорит Акерманн. Из-за своего необычного детства, где бы он ни был, он везде чувствует себя чужим. Но в Колумбии всё было иначе. – «Всё прошло как-то плавно. Мне не нужно было доказывать, что я родом оттуда, потому что я сразу почувствовал себя как дома. Появилась какая-то легкость».

Если верить Интернету, Акерманну 47 лет. Он носит очки на тонкой оправе столетней давности, у него подстриженные усы и короткие иссиня-черные волосы, которые по-прежнему по-детски невинно лежат кудряшками. Он часто одевается как клон своих моделей: пояс из шелкового шарфа, брюки с заниженным шаговым швом и невесомый бомбер. Хайдер Акерманн признавался, что в своей мужской линии он пытается найти что-то свое, образ человека, которым он сам хотел бы быть. Но сегодня он говорит: «Белая футболка, черные брюки и хорошая пара обуви, и я готов».

Через неделю он отправится в очередной уже ставший легендарным «семейный» отпуск со своими лучшими друзьями, актером и дизайнером Варисом Ахлувалиа, дизайнером Умитом Бенаном, стилистом Робертом Рабенштайнером и Тильдой Суинтон. Вместе они уже побывали в Таиланде, Бутане, Индии, Кении и на Мальдивах… «На следующей неделе мы уезжаем в Турцию вроде», – говорит он. Вроде? В какой-то момент точные детали просто перестают иметь значение. – «Тут главное – сама компания. Причина, чтобы собраться вместе, обменяться опытом. Мы снимаем большой дом, собираемся и… танцуем». Кажется, что Хайдер обладает особым умением строить надежные, долговечные отношения. Возможно, именно поэтому в его офисе до сих пор стоит стопка коробок Berluti. «В эти моменты мы так свободны», – говорит мне Рабенштайнер по телефону после их совместной поездки в Турцию («четырех бесконечных дней», как назвал их Акерманн). – «Мы уходим от нашей повседневной жизни, полной работы, и мы стараемся особо о работе не говорить. Вместо этого мы разговариваем о красоте, которая нас окружает».

Хайдер Акерманн GQStyle

Во время утренних прогулок по пути на работу Хайдер Акерманн ищет вдохновение для следующей коллекции, позволяя своим мыслям свободно блуждать без особой цели. Затем, говорит он: «Я всё записываю и передаю своей команде. А они спрашивают: «Что это такое?»

Когда я спрашиваю, сколько Акерманн знает языков, он отвечает: «Не так много», – а потом загибает пальцы на обеих руках, чтобы эти языки сосчитать. Мне кажется, его уникальное видение стиля – слияние такого большого количества отдаленных и разноплановых вещей, что начинает казаться, будто это что-то совершенно новое – пришло к нему благодаря путешествиям сына картографа, искавшего себя и по пути узнававшего о людях и о себе столько нового. – «Есть некое чувство свободы в том, что у меня нигде нет дома и одновременно повсюду мой дом», – говорит он.

Но неужели он никогда не устает от постоянного движения? Разве не приятно иногда остановиться и уделить минутку себе? «Когда стоишь высоко в облаках на вершине горы в Бутане, ты, возможно, тоже становишься ближе к себе», – говорит он. – «Потому что ты находишься в таком тихом месте. Ты подбираешься к себе ближе, чем когда-либо мог стать в Париже, потому что там приходится сталкиваться с повседневной жизнью. А здесь у тебя есть время, чтобы порефлексировать, поразмышлять. Расстояние может быть больше, но чувствуешь ты себя гораздо ближе к дому».

Когда ты уже пожил в разных странах мира, побывал креативным директором роскошного бренда, пересек столько границ в погоне за любовью, как Акерманн, домом для тебя становится вершина горы в Бутане – или любое другое место, в которое его приведёт следующее приключение или новый любовный роман. Хайдер Акерманн говорит, что будь у него второй шанс поработать с Berluti, он бы обязательно согласился. Он говорит это с такой уверенностью, что я считаю своим долгом спросить: «У тебя есть что-то такое в планах?»

«Поживем – увидим», – говорит он. – «В моде всё меняется, в этом вся суть моды. Поэтому в один момент мы еще здесь, а в другой – нас уже нет».

Хайдер Акерманн в интервью для GQStyle

Источник: GQStyle.com