Легендарный дизайнер кроссовок, Стивен Смит, дал одно из своих первых интервью о работе с Канье Уэстом.

***

Канье Уэст — лицо бренда adidas Yeezy. Когда Уэст ушел из Nike ради «трех полосок», он искал креативную свободу и бренд, который он сможет называть своим и развивать по-своему. С тех пор, как Уэст запустил собственный суббренд adidas, он стал одним из невероятно влиятельных и ключевых игроков мира кроссовок. Но он занимается этим не в одиночку. 

Уэста поддерживает легенда сникер-индустрии, Стивен Смит. Смит побывал практически во всех уголках индустрии, попутно создавая на каждом шагу культовые силуэты. Его называют «дедом папиных кроссовок», ответственным за появление таких моделей, как New Balance 576, 1500 и 997, а также других классических силуэтов — Reebok Instapump Fury, технологии Vapormax и Nike Zoom Streak Spectrum — кроссовок, которые Nike в 2018 году выбрал для коллаборации с Supreme. 

Nike Air Streak Spectrum Plus Supreme, 2018

До совместного интервью с Канье на фестивале издания Fast Company в ноябре 2019 года у Смита не было возможности публично поговорить о своем участии в Yeezy

Как и в случае с Уэстом, решение Стивена Смита присоединиться к бренду Yeezy было обусловлено свободой, связанной с такой работой. Несмотря на то, что в своих прошлых проектах дизайнер смог добиться невероятных успехов, он упомянул о том, что ему всегда мешала политика. Пока с Уэстом таких проблем не возникало. Когда я спросил Смита, в чем конкретно заключается его работа в Yeezy, он сказал мне одну простую вещь: 

«Моя работа — как у отряда специального назначения, спецоперации для Канье. Я получаю задание, прыгаю с парашютом. Внедряюсь, выхожу».

С первого взгляда эта фраза может сбить с толку, учитывая, что речь идет о дизайнере, работающем на бренд. Но как объясняет Стивен Смит, именно так и проходит работа с Канье Уэстом. Стивен Смит живет со своей семьей в Портленде, штат Орегон, но 3-4 дня в неделю проводит с Уэстом в городе Коди в Вайоминге. Его график нельзя назвать постоянным, его маршруты могут измениться в последнюю минуту, и он должен быть достаточно гибким для того, чтобы приспособиться практически ко всему, что встает у него на пути. 

Естественно, такая непредсказуемость сказывается на семье и личной жизни Смита, но он знает, что оно того стоит. Сначала он не был уверен в том, что смена образа жизни ему подходит, но после нескольких часов, проведенных в телефонных разговорах с Уэстом, он в этом убедился. И с тех пор он своего решения не менял. 

Во время нашей беседы со Стивеном часто всплывало слово «эпично». Даже после того, как я выключил диктофон, он продолжал говорить о том, что это «самая эпичная» фаза его жизни. Будучи одним из самых доверенных лиц Канье Уэста, он работает с рэпером бок о бок. У него есть возможность создавать проекты с нуля и наблюдать за тем, как они претворяются в жизнь в соответствии с высокими стандартами марки Yeezy. 

Перед Смитом продолжают возникать уникальные возможности, выпадающие раз в жизни. В преддверии «Матча всех звезд НБА» он не был уверен, что сейчас самое время для поездки в Чикаго. Тогда же был День Святого Валентина и день рождения его дочери. Как любой хороший муж, вопрос о том, стоит ли ему ехать, Смит решил обсудить с женой. «Когда у тебя еще будет шанс проехаться по улицам Чикаго на вездеходе, раздавая людям бесплатные Yeezy?» — спросила она. Его ответ был простым: «Никогда». Поэтому он сел на самолет и отправился в родной город Уэста ради очередного «эпического» приключения Yeezy. 

Прежде чем начать интервью, Стивен Смит рассказал мне короткую историю о том, как он вышел в холл отеля в паре новеньких Yeezy Quantum. Он сказал, что мимо него прошло несколько сотрудников adidas, и их шокировало, что такой мужчина, как он, обут в невыпущенные кроссовки такого калибра. Стивен Смит объяснил, что они так удивились потому, что он «просто какой-то старый белый чувак». Но быть старым, безобидным белым парнем ему нравится, потому что он именно такой, и именно его Канье захотел пригласить в свою команду.

«Отчасти работа в Yeezy — это быть погруженным в Канье»

Взяв Смита на работу, Уэст сказал ему одну вещь: «Оставайся собой, бро, в этом весь сок, который ты привносишь».

Мы встретились со Смитом в субботу во время Звездного уикенда НБА в Чикаго, на следующий день после его поездки по Городу ветров на уэстовских вездеходах Sherp.

Каково работать с Канье?

Очень здорово. Он направляет твои творческие силы на то, чтобы быть частью проекта. Он креативный директор, поэтому он руководит всем, что мы делаем, вдохновляет и помогает нам создавать. Я никогда не видел ничего подобного. Знаешь, как я могу это описать: атмосфера такая же, как была у Энди Уорхола на «Фабрике» в самом начале, и это просто удивительный, мощный, креативный коллектив, и из всего этого рождается магия.

Стивена Смита разработал New Balance 1500

Одна из разработок Стивена Смита — New Balance 1500

Что изменилось с тех пор, как стало общеизвестно, что ты один из умов, стоящих за этой операцией?

Это интересно, потому что это похоже на старые времена, когда всё только начиналось, компании придавали тебе очень много значения — хотя несколько раз в моей карьере бывало такое, что меня скрывали, потому что не хотели, чтобы меня «украли» конкуренты. Но теперь, поработав с большинством основных конкурентов, я просто веселюсь и делаю то, что хочу, на своих условиях с Канье. Это очень интересно. Раньше у нас не было социальных сетей. Поэтому было забавно, что люди не знали, кто придумал знаменитые кроссовки, которые им так нравились. Но Канье знал, и именно так он меня и нашел. Так что всё классно. Очень весело, и он тоже очень веселый.

Не знаю, как ты относишься к термину «папины кроссовки», но ты создал уже довольно много кроссовок, которые подходят под понятие «папиных кроссовок». Канье именно этого и хотел? Потому что «Wave Runner» как бы вернули «папины кроссовки» в моду.

Знаешь, это забавно, потому что когда он позвонил мне в первый раз, он сказал: «Чувак, именно ты создал все кроссовки, которые я хотел в детстве». Я ответил: «Ну, круто». В одной из статей меня назвали кем-то вроде…

По-моему, там было написано «дедом папиных кроссовок».

Да, это и акцентировало на этом внимание. И когда я начал с ним работать, я не знал, каких именно кроссовок он от меня хочет, потому что во главе рынка стояли 350 и Roshe, с простыми, недорогими, минималистичными деталями без каких-либо швов, а мы разрабатывали кроссовки с миллионом прошитых элементов. Я сказал: «Это будет стоить целое состояние». А он ответил: «Бро, о цене не волнуйся. Мы просто их сделаем, а потом разберемся». И я согласился. Я не понимал, что мы делали. Я думал: «Почему он попросил меня это сделать?» Я отправил ему кучу эскизов, он прислал их мне обратно с исправлениями, я снова отправил перерисованные скетчи, и он вновь прислал их мне. Это продолжалось 48 часов, и после этого у нас появились кроссовки. А позже стало казаться, что он просто просит меня делать то, что я создавал бы, если бы 30 лет спустя до сих пор работал в New Balance. И я подумал: «Да, так и есть. Классно». А потом кроссовки вышли, и что самое удивительное, мы смогли сместить фокус и направление развития всей индустрии. По мне, так это замечательно. И это не проявление эгоизма, я создавал все эти культовые кроссовки для каждой компании, в которой я работал. Это просто еще одна пара, которую я создал с ним. Он креативный директор всего этого, мы работаем вместе как коллектив. Поэтому это сильно отличается от того, что люди представляют себе, говоря о работе в традиционных условиях.

Стивен Смит в разработанных им Reebok Instapump Fury

Стивен Смит в разработанных им Reebok Instapump Fury

В твоих кроссовках часто присутствует замша: так было в New Balance, и особенно это проявляется сейчас, в Yeezy. Это еще одна вещь, на которой хотел сосредоточиться Канье, или это идея, которую привнес ты?

Как человек, который очень сильно увлекается дизайном, Йе очень тактильный. Ну, знаешь, посадка, форма и функциональность, но еще одним важным фактором являются ощущения — материалы, их качество. Как можно заметить, мы используем материалы очень хорошего качества. И это очень важно. Они должны быть качественными для того, чтобы удостоиться звания Yeezy. И это один из классических материалов, которые можно модернизировать и обновлять, добавлять в новые модели.

Как тебе работается в Вайоминге? Это не совсем то место, которое люди себе представляют, думая о том, откуда появляются Yeezy.

Это просто еще одна составляющая, которая влияет на то, что мы делаем. На самом деле там здорово, потому что, как было и с Калабасасом, в одном месте собираются представители всех дисциплин. Но там ты еще более сосредоточен, потому что ты находишься в какой-то глуши. В этом есть что-то бодрящее, как будто возможность куда-то сбежать. Свежий воздух, природа, понимаешь, у нас есть транспортные средства и куча развлечений. Ты работаешь рядом с коровами, лошадьми и овцами — это чертовски отличается от того, что было в Калабасасе. Это очень весело. Это влияет на твою работу. Ландшафт может влиять на стиль или цветовую палитру. Вот что в Канье самое классное: он помещает тебя в невероятно вдохновляющие ситуации и обстановки.

Как он себя там ведет?

Прекрасно. Сосредоточенно. Он сосредоточен на том, что мы делаем, мы полностью погружены в работу. Там присутствуют все, начиная от тех, кто отвечает за одежду и обувь, и заканчивая музыкой. Там есть шеф-повар, и нам готовят еду. Это целый образ жизни. И это здорово, что он полностью сосредоточен. Потому что в Лос-Анджелесе вокруг тебя постоянно какие-то отвлекающие элементы, знаменитости и папарацци — там всего этого нет. Ты на 100% там, он на 100% там, и это просто эпично.

Сколько месяцев в году ты проводишь в Вайоминге?

Я езжу туда почти каждую неделю на три-четыре дня. Так что, довольно много времени. Это зависит от того, где он сам, или куда он собирается ехать, или куда он хочет отправить меня. Иногда я могу оставаться дома, что хорошо, потому что там моя семья, и по мере необходимости я работаю из предприятий adidas. Так что да, всё довольно нестабильно. Отчасти работа в Yeezy — это быть погруженным в Канье, поэтому тебе нужно понять Канье и то, что он собой представляет. А потом это переходит в то, что я создаю. Поэтому чем больше времени я могу этому уделить, тем лучше.

 

Ты помнишь свой первый разговор с Канье, посвященный кроссовкам?

О да. В первый вечер, когда он позвонил и попросил меня всё с ним обсудить, мы проговорили полтора часа. Мы затронули очень много разных тем. Мы говорили об искусстве, дизайне, архитектуре. О кроссовках речь тоже зашла, и мы поговорили о первых New Balance, о Reebok, потом добрались и до Nike. Я сказал ему, что в Nike со мной не очень хорошо обращались. А он ответил: «Да, понимаю, о чем ты». Так что у нас было общее мнение на этот счет.

«На моем планшете около 1700 полноценных проектов, которые я для него разработал, а в его ноутбуке около 500-600 невыпущенных песен»

Я слышал историю о том, что когда вы с Канье были в Берлине, он познакомил тебя с Дэйвом Шаппеллом. Как это было?

Было круто. Мы катались по городу в фургоне, и Дэйв там тоже был, и я догадывался, кто это. В тот вечер там было много людей, которые бегали туда-сюда, что-то делали. И тут Шаппелл говорит: «Ты, должно быть, тот самый внеземной бог дизайна, о котором говорил Канье». Я ответил утвердительно. Он сказал: «А я Дэйв». А я: «Приятно познакомиться». Мы где-то 45 минут болтали о кроссовках и дизайнерах. Дэйв — заядлый сникерхед, так что было круто. Никогда не знаешь, как люди о тебе отзываются, пока тебе об этом не расскажут. Но это очень лестно.

Говоря о брендах, в которых ты работал, New Balance, Reebok, я думаю, ты работал с ними, потому что они предоставляли тебе творческую свободу, которую ты искал?

В определенные периоды у каждой компании были свои замечательные моменты, даже у Nike: я создавал там потрясающие вещи. И они постоянно возвращаются на рынок, Spectrum, Max 2009. Я слышал, что в 2020 вернут Zoom Spiridon Caged, значит, они играются с моими старыми работами. Это круто. Но у каждой компании был такой момент, когда казалось, что у тебя есть эта свобода, но потом она перерастает в политику, и оказывается, что вы все — маленькие винтики большой машины. В Nike я получил замечательный опыт. Мне удалось провести неделю с Биллом Бауэрманом и рисовать эскизы бок о бок с ним, пока он наблюдал за тем, что я делаю. «Что ты рисуешь?», — говорил он. — «Сынок, если это Nike, сделай свуш побольше». А я отвечал: «Да, конечно, Билл». И потом, когда что-то из твоих работ становится успешным, например, золотые олимпиадные кроссовки, ты можешь лично передать их Филу Найту, что очень классно. Но иногда в дело вмешивается политика. То же самое было и с Reebok. Они хотят заполучить таких людей, как мы, чудаков и фриков, потому что мы можем посмотреть на что-то по-новому. Но потом они пытаются сделать тебя похожим на всех остальных. Я старый панк-рокер, так что идите к черту, я этого не потерплю. «Вы попросили меня это сделать, и я это делаю, что не так?» Нужно быть вежливым, нужно быть учтивым. А я говорю: «Ну что ж, я не могу делать то, что получается у меня лучше всего. Вы хотите лучшее или посредственное? Я могу быть просто инструментом и делать для вас что-то посредственное, но я предпочитаю создавать лучшее, на что я способен». А Канье дает тебе полную свободу быть собой без каких-либо ограничений. Вот как я могу это описать. Полная свобода. Приятно, когда тебя за это уважают. И у нас не бывает неодобрения или конфликтов, потому что он поддерживает твою креативность. Так что да, у каждого бренда были свои моменты. В New Balance было весело. В те времена я только закончил учиться, и, как я уже не раз говорил в интервью, я никогда не садился за работу с мыслью: «Сегодня я создам новую икону индустрии». Я просто делал всё, что я мог на тот момент с теми ингредиентами, которые у меня были, и в результате появлялась эта магия, которая и создавала все эти культовые кроссовки. Я не делал этого намеренно.

Стивен Смит представляет разработанные им Reebok Instapump Fury

Reebok Instapump Fury

Просто так вышло.

И это отлично подходит для работы с Канье. Я здесь не для того, чтобы пробиться в люди — это я уже сделал. Я здесь для того, чтобы воплотить в жизнь его мечты. Вот как я на это смотрю. Я как бы его помощник. Вот как я это вижу. Расскажи мне, что ты хочешь, и давай вместе это осуществим.

Сейчас уже довольно известно, что одной из главных причин, по которым Канье ушел из Nike и запустил свой собственный бренд с adidas, тоже было желание обрести творческую свободу. Эта тема вас как-то сблизила?

Да, конечно. А еще мы оба работаем в стиле «потока сознания». В творческом плане он ненасытен, а я взрывоопасен. Я всегда действую так: «О, эти тебе не нравятся? Погоди-ка, давай придумаем что-то еще». Я знаю многих других дизайнеров, которые известны по одному своему творению. Они застревают в колее и на протяжении пяти лет рисуют одно и то же. Я нарисую тебе новые кроссовки за пять секунд. Что ты хочешь? Эти тебе не нравятся? Давай придумаем что-нибудь еще. Понимаешь? Это бесконечный поток. На моем планшете около 1700 полноценных проектов, которые я для него разработал, а в его ноутбуке около 500-600 невыпущенных песен. Между нами можно провести много параллелей. И здорово, когда у тебя есть кто-то, с кем ты так близок в творческом плане, и когда у вас друг к другу взаимное уважение, потому что этот парень — творческий гений. Всё, к чему он прикасается, волшебно, я и не сомневаюсь. И то, куда он направляет ваши мысли о чем-то, просто расширяет ваше сознание. Это здорово.

«Сынок, если это Nike, сделай свуш побольше»

Ты любишь автомобили. Каково было ездить на Sherp?
О боже, я обожаю Sherp. Я постоянно езжу на них по ранчо.

Каково было привезти их из Вайоминга на улицы Чикаго? Насколько это было эпично?

О, это было эпично. Из-за того, что мы на ранчо, у тебя полная свобода, ты просто катаешься где угодно — они не могут ничего разрушить, потому что у них большие воздушные шины, они плывут по воде. Они медленные, но здорово, что они у нас там были, потому что мы были в городской среде — это было чем-то вроде городского налета. С нами была полиция, так что у нас была полная свобода передвижения. Правда, мы не знали, придется ли нам слезать с них на некоторых узких улицах, потому что машины очень широкие, и они могут снести кому-нибудь зеркало или еще что-то такое. Но да, было очень весело. И круто, что мы смогли подарить что-то Чикаго, родному городу Канье, и просто сделать что-то особенное. Всё это было придумано в последнюю минуту, мы просто собрались ехать. Меня спрашивали: «Куда вы едете дальше?» А я отвечал: «Я не знаю. Я просто еду со всеми». Меня спросили, хочу ли я поехать, и я сказал: «Конечно, было бы круто». Короче, Sherp — это весело. А еще я люблю танки Ripsaw. Наверное, они нравятся мне больше всего, потому что они едут со скоростью 80 миль в час (~129 км/ч), и это почти страшно, потому что на них можно умереть, и мне это нравится. Мне нравится такое волнение. В общем, у Канье всегда припасены для нас лучшие игрушки. Это вдохновляет.

Что во время Звездного Уикенда в Чикаго понравилось тебе больше всего?
Наверное, то, что мы поехали в Саут-Сайд (район Чикаго) и раздали людям кроссовки. Как они наблюдали за тем, как по городу катятся эти штуки. Все фотографировались, машины останавливались на дороге. И все говорили: «Что происходит? Что это?» Эти машины выглядят пугающе, но в то же время смешно из-за своих пропорций. Люди просто смеялись, когда видели Sherp. Это было дико — видеть, как по городу едут эти штурмовые автомобили. А потом молодежь сообразила, где мы, и начала пытаться разгадать наш дальнейший маршрут. Потом появился Quavo — это было просто потрясающе.

adidas Yeezy Basketball «Quantum» и Quantum «Quantum»

adidas Yeezy Basketball «Quantum» и Quantum «Quantum»

И Offset, звонящий по FaceTime.

Да, там было столько людей. Было весело.

Кажется, мы годами ждали релиз этих кроссовок. Почему они выходят именно сейчас?

Канье — единственный, кто это знает, он всё решает. Как видно на его обложке для Forbes, он постоянно выпускает сотни прототипов, и в какой-то момент он решает, что время пришло. И вот пришло время [для этих кроссовок]. Они готовы. Он очень привередлив в том, чтобы всё происходило определенным образом, и так, как он того хочет. Если не всё соответствует на 100%, мы ждем, когда это произойдет. Теперь всё, как нужно.

Что в этих кроссовках особенного?

Поносив их на протяжении последних двух недель, я могу сказать, что они невероятно удобные, поддерживающие, современные — это будет отличная обувь для баскетбола. И они сделаны в стиле Канье. В них присутствует достаточно фирменных черт Yeezy, и в то же время это баскетбольные кроссовки, в которых можно играть. О прошлых кроссовках люди говорили: «Да они для повседневной носки», и всё такое. Но в них можно бегать. В них можно отправиться на 10-километровую пробежку. Я пробежал 10 километров в Yeezy Boost 350 и отправил Канье видео. Я сказал: «Слушай, чувак, в них можно бегать». Понимаешь, в этом и заключается самое крутое, что есть в Yeezy. Мы как бы разрушили всю индустрию, создав кроссовки, не относящиеся к какой-либо конкретной категории. Для чего они нужны? Я не знаю. Но в них можно бегать, в них можно ходить в спортзал, в них можно играть в баскетбол. И это здорово — суть в переосмыслении, разрушении границ, создании нового. Именно этого мы и добились. Эти кроссовки определенно больше относятся к баскетбольной обуви, но мы этого и хотели. Баскетбол ему очень близок, поэтому он хотел, чтобы кроссовки были аутентичными. Отчасти нас с Кристианом Трессером (бывший дизайнер Nike, ответственный за создание Air Max 97) и других подобных людей и привлекли — потому что мы и создаем ту самую аутентичность. Мы придумали самые известные продукты для занятий спортом в индустрии. Поэтому частично это то, что мы привносим во всё это дело.

Ты можешь раскрыть некоторые детали того, чего нам ждать в будущем?

Уже были анонсы о том, что продукция будет производиться в Америке. Я начинал в New Balance, где производство шло на фабрике в Лоуренсе, штат Массачусетс. Но потом на протяжении всей моей карьеры люди твердили: «Это невозможно, это невозможно». А Канье сказал: «Смотрите и учитесь». Да уж, смотрите. Готовьтесь. Уже скоро.

Источник: Complex.com

 

Все релизы adidas Yeezy в 2020 году