Хадзимэ Сораяма стал всемирно известным благодаря своим изображениям роботов в стиле пин-ап.


 

Если женские круизные коллекции продолжают оставаться постоянным источником сногсшибательных представлений с сотнями редакторов и стилистов со всего мира, приглашенных посмотреть на высокобюджетные фееричные шоу, то мужские коллекции по большей части ничем не выделяются. По крайней мере, так было до того, как во главе Dior Men не появился Ким Джонс.

Перед своим первым показом в июле Джонс представил заказанную у художника KAWS огромную, карикатурную интерпретацию самого господина Диора, покрытого розами и пионами, вокруг которой под аккомпанемент гремящего из динамиков трека Underworld «Born Slippy» по подиуму проходили модели, одетые во всё, что угодно, начиная от пастельного тейлоринга свободного кроя и заканчивая роскошными спортивными костюмами – это было проницательным отражением разнообразия преданных поклонников Джонса, варьирующихся от первоклассных бизнесменов до хайпбистов.

И в своем новом пятничном шоу он поднял эту планку еще выше. Гостей приветствовал киборг высотой в 12 метров, собранный из гладкого металла, покрытого серебром, который стал светоотражающим центром умопомрачительного лазерного шоу. До этого работа Джонса в Dior уже характеризовалась множеством творческих партнеров, которыми он себя окружил – начиная от дизайнера украшений Юн Ан (Ambush) и заканчивая Мэтью Уильямсом из стритвир-бренда Alyx – поэтому совершенно неудивительно, что человеком, стоящим за скульптурой, был еще один тщательно подобранный коллаборатор – знаменитый японский иллюстратор Хадзимэ Сораяма.

Вспомнив пять важных моментов из карьеры Сораямы, мы рассмотрим необычайную степень его влияния на культуру и технологии – и разберемся, почему именно он стал идеальным партнером для мужской линии Dior в эпоху Кима Джонса.

Его искусство – это провокационное исследование сексуальности в цифровую эпоху

Живя в маленьком городке Имабари на юге Японии, Сораяма всю свою юность провел за рисованием моделей Playboy, однако к развитию фирменного стиля пришел лишь после окончания художественной школы и начала работы в рекламном агентстве, когда ему поручили необычный заказ. В брифе было указано, что он должен разработать персонажа-робота, основанного на C-3PO, но сделать это таким образом, чтобы робот был достаточно на него непохож – во избежание нарушения закона об авторском праве. Вскоре всё это быстро переросло в открытие его новой формулы: «сексуальный робот» – что также стало названием его новаторской иллюстрированной книги, вышедшей в 1983 году.

Блестящие, гладкие женщины-роботы, которых художник рисовал в стиле, который он описывает как «суперреализм», имитировали позы западных символов красоты – Мэрилин Монро или Джейн Фонды в «Барбарелле» – сменивших эротичность голой кожи на жуткость холодных металлических тел. Это леденящий коктейль, отражающий как широкий японский талант к провокационному эротическому искусству, так и статус страны в качестве новатора в области компьютерных технологий. Пока беспокойство по поводу искусственного интеллекта достигало своего апогея, Сораяма задавался более прозаичным вопросом: мечтают ли андроиды об электро-пинапе?

Хадзимэ Сораяма разработал прототип знаменитой собаки-робота

Хадзимэ Сораяма разработал прототип знаменитой собаки-робота

Читатели определенной возрастной категории обязательно вспомнят дебют собаки Sony AIBO, состоявшийся в 1999 году. Её называли первой в мире собакой с искусственным интеллектом, что одновременно отражало атмосферу премиллениальной тревоги по поводу новых технологий и в то же время заворачивало ее во что-то милое и привлекательное. Этот робот, разработанный для того, чтобы предоставить своему владельцу всю радость человечье-собачьих отношений без стресса, сопровождающего настоящее владение питомцем – а также такие функции (явно говорящие о том, что на пороге стояли 2000-е), как лай при получении нового электронного письма – был на первом месте списков рождественских желаний по всему миру. Даже несмотря на то, что, просматривая сейчас видео на YouTube, понимаешь, что всё это было довольно жутко.

За характерный стиль первого поколения AIBO отвечал Сораяма: его интуитивное умение сочетать анатомию с эстетикой роботов сделала его главным кандидатом для работы с Sony на этапе, когда компания начала разрабатывать производственные детали для своего нового проекта. Сораяма на протяжении всей своей карьеры открыто заявлял о своей готовности совмещать творческую и коммерческую работу: в этом случае ирония заключается в том, что прототип AIBO сейчас находится в Музее современного искусства в Нью-Йорке.

Хадзимэ Сораяма x Mugler Fall/Winter 1995

Хадзимэ Сораяма не в первый раз участвует в модном показе

Учитывая демократичный подход Сораямы к искусству, неудивительно, что его коллаборация с Dior – не первый опыт художника в мире моды. Его иллюстрации уже на протяжении многих лет украшают капсульные коллекции различных брендов, варьирующихся от Juun.J до Forever 21, что позволяет поклонникам со всех уголков планеты получить свое произведение искусства от Сораямы.

Самой знаковой модной коллаборацией в его карьере стал, пожалуй, костюм, который он разработал с Тьерри Мюглером для показа культового французского дизайнера коллекции Осень/Зима 1995: художник пересадил броню киборга на настоящую модель. Облегающий костюм космической эры также включал в себя просвечивающие детали в стиле Сораямы: прозрачный пластик открывал грудь модели, добавляя наряду пикантности. 25 лет спустя он по-прежнему продолжает вдохновлять модных имиджмейкеров: недавно вещи из архивной коллекции Мюглера надела Кара Делевинь, красуясь в них на обложке GQ 2017 года и продвигая свой научно-фантастический фильм «Валериан и город тысячи планет».

Культовый японский художник Хадзимэ Сораяма

Коллаборация Хадзимэ Сораяма с Dior вполне оправдана

Даже если видение Кима Джонса для Dior Men кажется решительно современным, он не раз подчеркивал, что наследие видения Кристиана Диора в коллекциях тоже всегда присутствует: будь то знаменитая любовь Диора к цветам (на этот раз воплощенная в японской сакуре) или культовый мотив пчел Модного дома, переосмыслить который Джонс в прошлой коллекции пригласил KAWS.

Пожалуй, менее известной является любовь кутюрье к Японии, переданная через одни из самых культовых образов бренда, вдохновленных японской одеждой: например, фирменные широкие пояса, повязанные как традиционные оби, или мягкие, бесшовные плечи, красиво ниспадающие как кимоно. Это была взаимная любовь: Дом Dior начал проводить небольшие презентации для своей растущей японской аудитории еще в 1953 году, а позже в том же десятилетии Принцесса Митико из императорской семьи страны решила надеть платье от Dior на собственную свадьбу.

Несмотря на то, что с тех пор романтика традиционной японской жизни успела измениться, статус Японии как источника неустанных инноваций предоставил таким дизайнерам, как Ким Джонс, совершенно новый набор эстетических кодов для работы, что отразилось в некоторых элементах коллекции – например, в практичных сумках и ремнях через плечо или классических saddle bag, воплощенных в роботоподобной стали. Однако в монолите Сораямы, ставшем центральным элементом показа, во многом отражается и нечто из прошлого, предлагая современное видение преклонения бренда Dior перед очертаниями женских форм. Это – взгляд на женскую сексуальность, который умудряется быть крайне футуристичным и вместе с тем совершенно неподвластным времени, выгодно выделяясь на фоне быстро меняющегося мира моды.

Источник: Dazeddigital.com