Чарльз Джеймс — это дизайнер, чью одежду в свое время хотела носить любая светская женщина, начиная от Миллисент Роджерс и заканчивая Эльзой Скиапарелли. Кристобаль Баленсиага называл его «не только величайшим американским кутюрье, но и лучшим во всем мире». Вирджиния Вулф отзывалась о нем, как о гении. Сальвадор Дали описывал работы Джеймса как «мягкие скульптуры», а, по мнению Кристиана Диора, он был величайшим талантом его поколения. 

В расцвете жизни Чарльза Джеймса признавали профессионалом в искусстве превращения тканей в изобретательные образы. Однако в конце жизни модельер утопал в долгах и многочисленных судебных разбирательствах. 

Несмотря на то, что у Джеймса никогда не было формального обучения дизайнерскому делу, и за сорок лет карьеры он создал не больше тысячи работ, сегодня он приобрел культовый статус в модной индустрии — как благодаря своей незабываемой одежде, так и за свою многогранную личность и необычный творческий процесс.

Юность и начало карьеры

Чарльз Джеймс родился в 1906 году в английском графстве Суррей. Его мать, Луиза, была из уважаемой чикагской семьи, а отец, Ральф, — британским военным офицером. Джеймс рос в напряженной семейной атмосфере, переходя из одной элитной, но строгой школы-интерната в другую. Пока мама неустанно баловала сына, отец безжалостно избивал Чарльза. И хотя от него ожидали, что он пойдет по стопам Ральфа, Джеймс больше проявлял интерес к музыке, поэзии и искусству.

Юный Чарльз Джеймс в объективе Сесила Битона

Юный Чарльз Джеймс в объективе Сесила Битона, 1930-е годы

В 1919 году Чарльз Джеймс начал посещать частную школу Хэрроу, где познакомился с Сесилом Битоном и Ивлином Во. Позже он вспоминал, как отцу надоел «эстетический круг друзей» Джеймса, и тот забрал его из школы. «Отец всегда заставлял меня чувствовать себя каким-то самозванцем, поэтому вся моя жизнь была чередой поступков, доказывающих, что я — настоящий человек, а не соломенное чучело», — писал Джеймс, согласно изданию Interview. Формальное обучение будущего кутюрье закончилось на музыкальных курсах во Франции, после чего в 1924 году его семья переехала в Чикаго.

Начало дизайнерской карьеры Джеймса было положено в 1926 году, когда ему было 19 лет: Чарльз открыл магазин шляп на Стейт-стрит в Чикаго. Позже ассистент Джеймса, Гомер Лейн, помогавший ему в последние годы жизни, объяснил, почему модельер заинтересовался именно шляпами: «В детстве у него бывали ужасные приступы нарывов, и, по-моему, семья отправила его в санаторий, чтобы подлечиться, и там он познакомился с модистом Бушероном. У него он и научился разным формам шляп». В честь него Джеймс назвал свой магазин «Charles Boucheron», поскольку отец запретил ему использовать их фамилию в подобном бизнесе.

После этого Чарльз поочередно открыл и закрыл еще три магазина. Как пишет куратор Музея изящных искусств в Бостоне Элизабет Энн Коулман в каталоге выставки «Genius of Charles James»: «Так уже в 22 года в его действиях появилась определенная закономерность… Джеймс делал своим домом очередную гостиницу, находил источник для заимствования денег и вскоре уже переключался на что-то другое, обычно преследуемый кредиторами и часто обижающий тех, кто мог ему помочь».

Чарльз Джеймс — величайший кутюрье Запада

Два года спустя модельер переехал в Нью-Йорк и на одолженные деньги открыл магазин на Манхэттене. Одним из его первых заказов был дизайн спортивных костюмов для актрисы Гертруды Лоуренс.

Чарльз Джеймс — накидка дизайнера Ribbon Cape

Накидка Чарльза Джеймса «Ribbon Cape», фотосъемка для Vogue

В 1930-х Чарльз Джеймс постоянно разъезжал между Нью-Йорком, Лондоном, Парижем и Чикаго, путешествуя с помощью семьи и друзей. Джеймс мгновенно стал успешным (в творческом, но не в финансовом плане). В Лондоне он открывал салоны на Райдер и Брутон-стрит, в Париже у него было ателье в отеле «Ланкастер». Примерно в 1932 году он создал свое знаменитое платье «Spiral Wrap» (его также называют «Taxi»), одним из первых задействовав в конструкции длинную застежку-молнию, спиралью закручивающуюся вокруг тела от ворота до бедра. 

В Лондоне дизайнер одевал аристократок — леди Оттолайн Моррелл, графиню Росс Энн Мессель и балерину Алисию Маркову. В 1934 году модельер переехал в Париж и открыл собственный бизнес в области от кутюр. При разработке дизайна Джеймс вдохновлялся стилем Мадам Гре и Эльзы Скиапарелли. Получивший признание за свой скрупулезный подход к пошиву одежды, он вертелся в творческих кругах, в которые входили его бывший одногруппник Сесил Битон, аристократ Стивен Теннант, художники Павел Челищев и Сальвадор Дали, а также писатель Жан Кокто. Последний даже как-то спас Джеймса от самоубийства, решившего повеситься из-за парня, в которого он был несчастно влюблен. Но Кокто, приходившийся ему соседом по лестничной площадке, спас его, срезав веревку. В числе его знакомых и первых сторонников также засветились кутюрье Кристобаль Баленсиага, Поль Пуаре и Кристиан Диор. Более того, Диор говорил о том, что на создание коллекции «New Look» его побудила именно идея Джеймса. А Пуаре, который в начале того столетия привел мир в восторг своими экзотическими коллекциями, увидев яркую накидку Джеймса «Ribbon Cape», заявил: «Я передаю свою корону тебе. Носи ее с достоинством».

Тем временем, в модной индустрии имя Чарльза Джеймса уже стало довольно популярным, и в 1937 году он провел в Париже свой первый модный показ. В годы, проведенные в Лондоне и Париже, Чарльз Джеймс увлекся сложным кроем и стачиванием, что вылилось в создание ключевых элементов дизайна, которые он будет использовать на протяжении всей своей карьеры: юбки с запахом, кейпы из лент, драпировка на лицевой части одежды и изделия со спиральным кроем.

Чарльз Джеймс за работой

Чарль Джеймс за работой в ателье

В октябре 1939 года Чарльз Джеймс вернулся в Нью-Йорк и основал там компанию Charles James Inc. Ему также предложили работу в бренде Elizabeth Arden, в шоуруме которого он оставался до 1945 года.

К тому времени Джеймс уже стал достаточно известным для того, чтобы открыть собственную студию и салон на Мэдисон-авеню. Он работал в чистейших традициях кутюра, на заказ разрабатывая дизайн, подгоняя и создавая новые образы для самых знаменитых и модных женщин страны, в том числе коллекционера предметов искусства Доминик де Менил, актрисы Марлен Дитрих, бурлеск-дивы Джипси Роуз Ли и иконы стиля Миллисент Роджерс. Несмотря на то, что его креативный перфекционизм и противоречивый характер нередко приводили к хаосу во всех сферах жизни модельера, его клиенты высоко ценили возможность одеваться у Чарльза Джеймса и шли на всё, чтобы поддержать его как в творческом, так и финансовом плане.

В те времена единственными другими «американскими кутюрье» были украинская эмигрантка Valentina, работающая в Нью-Йорке, и чикагский модельер Mainbocher, переехавший в Париж. Но они никак не могли сравниться с Джеймсом ни по масштабам работы, ни по приверженности своему делу. В 1947 году, через 10 лет после первого модного показа Charles James в Париже и спустя четыре месяца после того, как Кристиан Диор представил «New Look», Джеймс вновь вернулся во французскую столицу с презентацией своей новой коллекции. За приглашения отвечали одни из его покровителей, граф Этьен де Бомонт и Кристиан Берар: вместо бизнесменов на показ пригласили исключительно светское общество, престижную прессу и признанных кутюрье. Это шоу стало еще одной декларацией Джеймса о независимости. Показ прошел в полночь в отеле «Plaza Athénée», где при свечах творения модельера проплывали в темноте под композиции Эрика Сати. Один из приглашенных, художник Харольд Стивенсон, вспоминает тот вечер так: «Это было самое экстравагантное и необычайное событие, которое только можно себе представить. И оно не несло совершенно никакой коммерческой ценности».

Чарльз Джеймс с моделями за кулисами модного показа

Чарльз Джеймс с моделями за кулисами модного показа

Одной из характерных черт стиля Джеймса было его желание создавать бесчисленные вариации ограниченного количества форм и силуэтов. После того, как он разрабатывал какие-то компоненты и формы, он использовал их постоянно, при этом всегда сочетая их в различных комбинациях, что помогало создавать ранее невиданные образы. Всегда находясь в поисках новых материалов, Чарльз Джеймс одним из первых начал использовать в контексте моды пух, застежки-молнии и пластические пластины, склеиваемые термообработкой.

Бывший главный куратор Института костюма Метрополитен-музея, Гарольд Кода, указывал на «врожденный порок» многих образов Чарльза: «Возможно, эти платья, некогда излучавшие несравненное очарование, в своем нынешнем состоянии поэтического опустошения являются самой яркой метафорой на самого Джеймса», — говорил он в интервью для Vogue. — «Это прекрасные руины, в которых всё еще чувствуется дух героических, дико креативных амбиций и необузданного, саморазрушительного таланта».

Джеймс считал свои творения произведениями искусства. Он мог потратить месяцы на совершенствование одного шва и годы — на поиски идеального рукава. Кутюрье неустанно переделывал свои творения до тех пор, пока они не начинали соответствовать его строгим стандартам, что сказывалось на рабочей атмосфере в ателье и раздражало его клиентов. «У него была фобия — всё должно быть на своих местах», — вспоминает дизайнер Арнольд Скаази в интервью Vanity Fair. — «Очевидно, что он был ужасным эгоистом. Но он был догматичен в том, что делал. Он добивался совершенства, как в женском теле, так и в своем дизайне для него».

Платье Чарльза Джеймса Four Leaf Clover, 1953

Остин Хёрст в платье Чарльза Джеймса «Four Leaf Clover» и диаграмма его конструкции, 1953 год

Для Джеймса дизайнерское дело заключалось не в эскизах и отсылках, а в самом процессе создания. А потому он практически никогда не заканчивал заказы вовремя. О проблемах Джеймса со сроками исполнения говорят бесконечные истории его покупателей. Модельер задерживал встречу с клиентом, чтобы иметь возможность еще раз изменить форму своего творения. «Когда платье было закончено», — говорит художник по костюмам Рэй Диффен, — «оно отправлялось в отель [в котором жил Джеймс] для проверки, и часто возвращалось с отсутствующим куском лифа и лоскутом муслина, приколотом в другом месте. Это означало, что встречу с заказчиком придется отменить». Так пальто и костюм Ли Краснер, которые она должна была надеть на открытие выставки своего мужа, Джексона Поллока, еле успели доехать до аэропорта. Оперной певице Лили Понс пришлось задержать отбытие судна, чтобы ей успели доставить одежду от Чарльза Джеймса. А звезда кабаре Лайза Кирк назначала модельеру неправильные даты, чтобы успеть получить костюмы для своих выступлений в легендарном клубе Persian Room.

В 1948 году Чарльз Джеймс участвовал в создании самой запоминающейся рекламной кампании той эпохи, «Modess… because», снятой Битоном. Модельер создал несколько платьев для бренда Johnson & Johnson, которые использовались для рекламы первых «гигиенических салфеток» для женщин. 

В начале 50-х Джеймс находился на пике своей популярности и продуктивности. В 1952 году кутюрье расширил бизнес, переехав из своей тесной студии в два других помещения — мастерскую на Мэдисон-авеню, куда он перенес оптовое производство и частные заказы, и шоурум в престижном районе на Западе 57-й улицы.

Рекламная кампания Modess... because, платье Чарльза Джеймса

Чарльз Джеймс создал несколько платьев для рекламной кампании «Modess… because»

Год спустя Чарльз Джеймс создал образ, который по его собственному мнению, был кульминацией его дизайнерской карьеры — бальное платье «Four Leaf Clover», или «Abstract», дизайн которого был вдохновлен четырехлистным клевером. Первоначально платье было создано для Остин Макдоннел Хёрст, которая надела его на инаугурационный бал Эйзенхауэра. Его дизайн считается одним из самых сложных конструкций, собранных Джеймсом. Воодушевленный своим достижением, в последующие пару лет дизайнер создал еще несколько не менее запоминающихся платьев — обильно украшенные тюлем «Tree», «Swan» и «Butterfly», а также облегающее тело «Diamond». Помимо его бальных нарядов, выдающимися творениями Джеймса начала 50-х также были его новаторские скульптурные пальто, созданные совместно с производителями William S. Popper и Dressmaker Casuals. 

В те же годы он получил несколько престижных наград, в том числе две премии Coty Award (в 1950 и 1954 годах), отметившие его навыки драпировщика скульптора и колориста. А в 1953 году Джеймсу вручили премию Neiman-Marcus за выдающийся вклад в модную индустрию.

Закат карьеры и финансовые трудности

По иронии судьбы, 1950-е также стали последним десятилетием в существовании бизнеса Чарльза Джеймса. Он всё хуже справлялся с финансовой стороной дела и как никогда полагался на своих многочисленных спонсоров. Несмотря на огромные накладные расходы, он продолжал небрежно относиться к деньгам и несерьезно подходить к ведению бухгалтерии. В интервью Vanity Fair одна из сотрудниц кутюрье, Джин Бультман, вспоминает: «К нему приходили всевозможные бухгалтеры и пытались во всём разобраться. Но ни у кого не получалось этого сделать, потому что он разрывал всё в клочья. Так же, как это было с деталями платьев — они всегда могли быть более совершенными».

 Жена Чарльза Джеймса, Нэнси в платье Swan, 1955

Жена Чарльза Джеймса, Нэнси, в платье «Swan», 1955 год

Но Чарльз Джеймс знал, как можно заработать. Он продавал свои наряды люксовым универмагам, чтобы те потом могли использовать его дизайн для «вдохновения» собственных платьев массового производства. В 1954 году кутюрье начал заключать первые лицензионные сделки на копирование своих работ.

В том же году 48-летний Джеймс сделал неожиданное заявление: несмотря на то, что он никогда не скрывал свою гомосексуальность, дизайнер решил жениться на Нэнси Ли Грегори. У них родились сын и дочь — после рождения сына Джеймс выпустил специальную детскую коллекцию. Близкий круг общения пары говорил о том, что это был настоящий брак — хотя и весьма необычный. «Он был ей очень верен, очень предан», — отмечал Харольд Стивенсон. — «Но он превратил ее в до ужаса изящный манекен, что не очень подходило Нэнси». 

К тому времени перфекционизм Джеймса превратился в паранойю. За исключением Беттины Баллард из Vogue и Бабс Симпсон из Harper’s Bazaar, он терпеть не мог женщин, стоящих во главе глянцевых журналов. «Он считал их всех самыми настоящими шарлатанками», — говорит фэшн-иллюстратор Джо Эула. Хуже всего модельер относился к Диане Вриланд, которая привела Джеймса в ярость тем, что напечатала в Harper’s Bazaar костюм «Pagoda», надев его на модель не так, как задумывал это он.

Многие также помнят о том, как «неадекватно» дизайнер реагировал на любые неудачи. Он опустошил банку с тараканами на регистрационную стойку отеля «Delmonico» в знак оправдания неуплаты арендной платы. Чарльз также пригрозил выпустить полную банку моли в салон поставщика меха, который уволил его за непоставку. В салоне Джеймс продавал одно и то же платье нескольким покупательницам, тем самым создавая неразбериху, или одалживал костюм у одного из своих клиентов, чтобы одолжить его другому.

Модели в платьях Чарльза Джеймса для Vogue

Модели в платьях Чарльза Джеймса в объективе Сесила Битона для Vogue, 1948 год

Деньги Нэнси позволяли Джеймсу продолжать создавать одежду (все 36 образов 1954 года появились благодаря ей) и подавать в суд на различные компании. В конце 50-х после неудачного лицензионного соглашения с производителем Сэмюэлем Уинстоном в результате судебного процесса Джеймс выиграл дело, но при этом испортил себе репутацию. Потратив на разбирательство 300 тысяч долларов, он получил компенсацию всего в 19 тысяч, которые федеральное правительство тут же конфисковало за налоговую задолженность. В конечном счете из-за того, что дизайнер никогда не платил налоги за свои предприятия, в 1958 году ему пришлось закрыть свой бизнес и освободить салон и мастерскую.

Еще три года спустя развалилась и семейная жизнь Чарльза. «Наш брак был счастливым, насколько браки вообще могут быть такими», — писал Джеймс после развода. — «Вы никогда не должны забывать, что Нэнси для меня — настоящая звезда, и она подарила мне жизнь, став матерью моих детей».

Несмотря на закрытие своего ателье, Чарльз Джеймс продолжал работать, неустанно совершенствуя прошлые творения и создавая новые модели, которые станут важными составляющими его наследия.

В 1962 году он разработал коллекцию одежды для марки E. J. Korvette, которая запустила ее в массовую продажу. Но модельеру было трудно адаптироваться к потребностям массового производства, и он продолжал предпочитать условия оригинальной моды от кутюр. В последующие годы Джеймс изобрел новые методы для создания выкроек, украшений и даже мебели.

  • Платье Чарльза Джеймса Taxi, примерно 1932
    Платье Чарльза Джеймса Taxi, примерно 1932 год
  • Платье Чарльза Джеймса Swan, примерно 1954
    Платье Чарльза Джеймса Swan, примерно 1954 год
  • Платье Чарльза Джеймса Butterfly, примерно 1955
    Платье Чарльза Джеймса Butterfly, примерно 1955 год
  • Платье Чарльза Джеймса Tree, 1955
    Платье Чарльза Джеймса Tree, 1955 год
  • Платье Чарльза Джеймса Diamond, 1957
    Платье Чарльза Джеймса Diamond, 1957 год

Последние 14 лет своей жизни он провел в нью-йоркском отеле «Chelsea» — легендарном пристанище для творческих личностей, чья популярность прошла, оставив их без каких-либо финансов, и которым разрешалось практически не платить за проживание. Посещавшие его люди вспоминали стоявший в его номере беспорядок, горы книг, манекены и бесконечные безделушки и сувениры.

Ему продолжали помогать обеспокоенные покровительницы вроде Доминик де Менил и Элизабет Стронг Куэвас. В то же время появилось новое поколение дизайнеров, открывших для себя талант Джеймса. Свое внимание на кутюрье обратил Halston, нанявший его работать в своей мастерской. Но сотрудничество обернулось провалом и быстро закончилось (приближенные к Чарльзу были уверены в том, что Halston пытался украсть у их друга идеи для своей новой коллекции). В планах Джеймса также было написание трех книг и лекционных программ, но ничего из этого так и не было закончено.

В 1974 году его удостоили Стипендии Гуггенхайма — он был первым лауреатом-модельером в истории премии. Один из членов жюри фонда, Роберт Мотеруэлл объяснил, что рисунки Джеймса были «более сильными и актуальными, чем все другие работы, представленные так называемыми художниками». Тем не менее, Чарльз продолжал жить в бедности, не забывая при этом активно заниматься воспитанием своих детей по телефону и через письма (Чарльз-младший стал инженером, а Луиз — актрисой, у обоих родилось по дочери).

Даже когда его здоровье ухудшилось, Джеймс оставался активным и бодрым. Фотограф Антон Перич упоминал о том, как столкнулся со знаменитым модельером в холле отеля и подумал, что он выглядит «невероятно молодо».

Чарльз Джеймс - работы кутюрье в иллюстрациях Антонио Лопеса

Работы Чарльза Джеймса иллюстрации Антонио Лопеса

В последние дни жизни, когда 72-летнего Джеймса на скорой повезли в больницу, и санитары попросили его представиться, он ответил: «Возможно, для вас это ничего и не значит, но я — тот, кого многие считают величайшим кутюрье Запада». В тот же день, 23 сентября 1978 года, Чарльз Джеймс умер от бронхиальной пневмонии.

Модное наследие Чарльза Джеймса

Чарльз Джеймс оставил после себя целый клад архивных материалов, которые он сознательно собирал в своем номере в отеле «Chelsea» в последние годы жизни. Вместе с иллюстратором Антонио Лопесом он запечатлевал все свои работы на бумаге и снимках, воспроизводил старые платья и отправлял их в музеи (за исключением Метрополитен-музея, потому что там работала ненавистная ему Вриланд).

Знакомый с репутацией Бруклинского музея как учреждения, которое с помощью доступности своих коллекций вдохновляет молодых дизайнеров, Джеймс выбрал его в качестве основного хранилища своего наследия. Он убедил своих главных клиентов и благотворителей приобрести и пожертвовать значимые работы из своих архивов. Именно благодаря ему Бруклинский музей получил около 200 предметов одежды и 600 сопутствующих материалов — выкроек, эскизов, манекенов и ранних образцов будущих платьев модельера. С октября 1982 года по январь 1983 года музей провел выставку «The Genius of Charles James». Как известно, в 2009 году Британский музей всё же передал свою коллекцию костюмов в Метрополитен-музей, так что теперь работы Джеймса являются частью коллекции Института костюма.

Страница из личного архива Чарльза Джеймса

Страница из личного архива Чарльза Джеймса

В 2013 году Метрополитен-музей приобрел у ассистента дизайнера, Гомера Лейна, личный архив Джеймса, что сделало коллекцию учреждения самым полным собранием работ модельера. Помимо упомянутых выше фотографий и эскизов, в этот архив также входят личная и деловая переписка, вырезки из прессы и памятные Чарльзу вещи.

Именно Джеймсу Метрополитен-музей посвятил свою первую выставку («Charles James: Beyond Fashion») и благотворительный бал Met Gala. Другие ретроспективы о творчестве кутюрье включают в себя презентацию «Charles James: Genius Deconstructed», представленную в Чикагском историческом музее с октября 2011 по апрель 2012 года. В 2001 году в Нью-Йорке вдоль 7-й авеню создали «Аллею модной славы», на одной из звезд которой выгравировано имя Чарльза Джеймса.

Сложную и многогранную персону кутюрье не раз пытались воплотить в кино и литературе. Считается, что одной из таких попыток была драма 2017 года «Призрачная нить», где характер главного героя, Рейнольдса Вудкока, и его приверженность своему делу были вдохновлены личностью американского дизайнера.

В 2018 году вышла первая биография модельера под названием «Charles James: Portrait of an Unreasonable Man». Мишель Гербер Кляйн писала книгу на основе 40 часов интервью, снятых в 1977 году незадолго до смерти Джеймса для его автобиографии, которая так и не была выпущена.

Выставка Charles James: The Couture Secrets of Shape

Выставка «Charles James: The Couture Secrets of Shape»

В 2019 году вышла еще одна книга о дизайнере, «Charles James: The Couture Secrets of Shape». Предисловие к публикации написал большой фанат Джеймса, Рик Оуэнс. А его жена Мишель Лами организовала в честь выхода книги одноименную выставку в галерее «Joyce Gallery». В нее вошли редкие винтажные принты, выкройки, платья, инструменты и эскизы Джеймса из 1930-1970-х. «Я всегда говорю, что Чарльз Джеймс был тем, кем хотел быть я», — говорил Оуэнс. — «Он был трудной личностью, и мне всегда нравилась его гламурная, но немного скользкая эстетика». В книге впервые полностью воспроизвели справочник по дизайну, который Джеймс начинал писать в 1973 году.

«Я не думаю, что мои работы когда-либо устаревают», — говорил Джеймс в одном из своих интервью. — «Они лишь опережают свое время, поэтому остается только ждать, пока они не войдут в моду». И действительно, десятилетия спустя его дизайны продолжают сохранять свою актуальность и вдохновлять современных модельеров.

 


Читайте также: путь Кристиана Диора от работника галереи до великого кутюрье