Кристобаль Баленсиага был самоучкой и никогда не занимался зарисовками будущей одежды. Так как же этот отшельник, который предпочитал обвораживанию прессы религию, оказал столь ключевое влияние на моду XX века?

Считается, что последними словами Баленсиаги перед закрытием своего Дома моды в 1968 году были: «Это собачья жизнь». Сейчас точно доказать, говорил он так или нет, уже не получится, но звучит эта фраза не особо правдоподобно. Если брать во внимание жизнь и творчество кутюрье, чье имя даже через 43 года после его смерти регулярно возглавляет списки величайших личностей в моде XX века, вряд ли Баленсиага (учитывая, что он очень серьезно относился к своей работе), оглядываясь на историю своей карьеры, мог не найти в ней хоть что-то, приносящее ему счастье. В ретроспективе кажется, что всё, что он делал в начале 50-х и до своего ухода, определенно было изучено, наделено глубоким смыслом и даже идеализировано. Неудивительно, что Кристобаля Баленсиагу по-прежнему по праву называют «дизайнером от бога».

Приверженец перфекционизма: Кристобаль Баленсиага 

Он родился в 1895 году в баскской рыбной деревне Гетария, будучи одним из трех детей, чья мать после ранней смерти мужа содержала семью, работая швеей. Конечно, к сбору фактов более чем 100-летней давности стоит подходить с осторожностью, особенно когда дело касается бедных людей: в отличие от богатых семей, у них не было своих писцов. По этой причине у нас есть сотни раз пересказанная, но официально не подтвержденная история о том, что Баленсиага был не по годам развитым ребенком, восхищавшимся работой своей матери и не отходящим от нее ни на шаг. Считается, что его первое знакомство с модой — в противовес обычной одежде, которую носила его мать — произошло благодаря тому, что однажды на улице он заметил наряд (дизайна Дома Drecoll) местной аристократки, маркизы Каса Торрес, который ему очень понравился, о чем он ей и сообщил. Как гласит легенда, она предложила ему скопировать этот костюм.

Может быть, эта история была хитрым пиар-ходом, который должен был сформировать более приятный облик дизайнера в глазах общественности? В чем можно убедиться безо всяких сомнений, так это в том, что Баленсиаге не нравилась пресса. Он уделял их мнению настолько мало времени, что, пока проходила презентация одной из его коллекций, он уже начинал разрабатывать другую, работая над идеями для следующего сезона и, по-видимому, совершенно не интересуясь тем, что о нем могут написать.Кристобаль Баленсиага в юные годы

Кристобаль Баленсиага был непревзойденным профессионалом — и абсолютным перфекционистом. Несмотря на то, что он был падок на молодых мужчин и, как и Диор, имел любовников, его сердце было отдано тканям и контурам. Он создавал изумительные платья, для описания которых едва ли достаточно французского слова «frou-frou». Но поистине особенным дизайнером Баленсиагу сделала его приверженность тейлорингу, в котором он добился той степени мастерства, которую смог постичь лишь Чарльз Джеймс, техническими навыками и бесконечными экспериментами которого Баленсиага восхищался — так же, как и Кристианом Диором. Сюда же можно отнести и Юбера де Живанши, с которым он поддерживал тесные творческие отношения, а также редактора Harper’s Bazaar Кармел Сноу и Диану Вриланд, но на этом список восхищавших его критиков, коллег и друзей заканчивался.

Общеизвестно, что, будучи закрытым интровертом и, по крайней мере, на первый взгляд, строгим аскетом, большую часть своего рабочего времени Баленсиага посвящал совершенствованию и упрощению кроя и линий. Как и Мадлен Вионне, он не делал набросков и всегда начинал работу сразу с ткани. Харди Эмис однажды сказал, что работа модельера заключается в том, чтобы «оказать ткани честь», и это идеально описывает вечную одержимость Баленсиаги. Давным-давно один из его друзей сказал, что всякий раз, когда Баленсиага не мог заснуть, его можно было найти сидящим у окна, снова и снова складывающим нижнюю часть занавесок, пока проблема не решалась.

Кристобаль Баленсиага примеряет платье на манекенщицу, Париж (1968)

Кристобаль Баленсиага примеряет платье на манекенщицу, Париж 1968 г.

А если этого не происходило, то независимо от того, насколько интересной была его идея, она никогда не превращалась в законченную вещь. Никто, кроме его сотрудников и помощников, не видел ничего, кроме успешной реализации его мечты. Один из них, Андре Курреж, однажды сравнил работу с Кристобалем с жизнью новообращенного, проходящего обучение перед посвящением в духовный сан. Довольно подходящее сравнение, учитывая, что однажды журналист назвал одежду религией Баленсиаги, даже несмотря на то, что тот был преданным католиком и явно во многом вдохновлялся церковью. Нетрудно представить его как подростка в Испании, смотрящего на скульптуры Христа на кресте в окружении святых и ангелов, проявляющего живой интерес к драпировке и складкам одежды.

Перед Первой мировой войной Баленсиага открыл свою первую мастерскую в Сан-Себастьяне, а в 1920-х годах — вторую в Мадриде. Они назывались «Eisa» — это укороченная версия от «Эйсагирре», девичьей фамилии его матери. Баленсиага часто совершал поездки в Париж, закупаясь вещами от легендарных брендов того времени, в том числе Chanel, Vionnet, Lelong и Schiaparelli, которые по возвращению домой тщательно разбирались на детали, чтобы он смог изучить их технику производства и особые «приемы», которые каждый дизайнер вкладывает в свою фирменную одежду.

Кристобаль Баленсиага создал будущее моды

Важно помнить, что, как и большинство современников Баленсиаги, он был самоучкой. В те времена не было никаких модных колледжей или учебных заведений, кроме тех, в которых девушек (часто безграмотных) обучали шитью — ту же роль на себя брала церковь, чьи монахини передавали свои знания деревенским девочкам, чтобы те могли хоть как-то зарабатывать на пропитание семьи (часто страдающей от нищеты) — а тейлорингу и шитью платьев обучались не в теории, а на практике.

Одной из причин, по которой Шанель не осуждала Баленсиагу в числе других кутюрье-гомосексуалов — как, например, его современника Диора (их всех она обвиняла в создании одежды, которая оскорбляла женщин своей вычурностью и неудобством) — было то, что она восхищалась его техническими навыками. Она признавала, что он лучше всех в Париже кроил и шил одежду — и, возможно, даже знала о том, что в каждой коллекции Balenciaga была одна вещь, которую маэстро полностью изготавливал сам — правда, которую, никогда не сообщалось.Кристобаль Баленсиага - длинный путь от сына швеи до дизайнера

Если бы Кристобаль Баленсиага, подобно Лазарю, воскрес и вернулся в современную модную индустрию, он был бы изумлен тем, насколько молод сегодняшний век моды. Ведь он создавал одежду для конкретного типа женщин. Ожидалось, что они уже достигли определенного возраста и уж явно не могли быть моложе 25 лет — без максимального предела, при условии, что они всё еще могут перемещаться с энергией, грацией и определенным высокомерием. Он не хотел, чтобы его одежду видели на худощавых фигурках. Одна из его vendeuse (продавщиц) успокаивала клиентку, которая призналась в том, что немного прибавила в весе, так: «О, месье только рад дамам с животиком», — однако трудно себе представить, откуда она могла это знать, учитывая, что все примерки в ателье проводились в строжайшей тишине, и Баленсиага делал всё возможное, чтобы избежать встреч со своими клиентами лицом к лицу, и редко сам проводил примерки.

Неприкосновенность образов как условие анонимности

Однако дневники и переписка того времени говорят об одном частом исключении из этого правила. Несмотря на то, что он общался с такими женщинами, как Беттина Баллард — влиятельный редактор Vogue из Парижа — похоже, что в круг его друзей входила лишь Кармел Сноу, главный редактор Harper’s Bazaar, дважды в год посещавшая парижские показы. Более того, есть основания полагать, что его знаменитый воротник — маленький, как ворот детской рубашки, гордо стоящий на спинке — первоначально был придуман для нее.

Как можно кратко охарактеризовать его многогранную фигуру и достижения? Его работы называли скульптурой, архитектурой и даже предметами интерьера. Их восхваляли за «строгую простоту». Но всё это относилось лишь к его поздним работам. Его одежда конца 30-х и начала 40-х сейчас выглядит слишком вычурно украшенной, утопая в своей роскоши. И это касалось не только его дизайна. Лишь после коллекции Dior 1947 года, окрещенной «New Look», Париж перешел на новый, элегантный стиль — ему стал следовать и Баленсиага. К началу 50-х Диор и Баленсиага были двумя тождественными законодателями парижской моды, однако тогда же началось и отступление Баленсиаги к анонимности. Он был первым кутюрье, который отошел от правил Синдиката высокой моды: в 1956 году, будучи недовольным американскими подражателями, он показал свою коллекцию на месяц позже официального парижского графика. Это решение объяснялось не своенравием, а желанием сохранить неприкосновенность своих образов. За ним последовал Живанши и даже Ив Сен-Лоран, вскоре запретивший представителям прессы присутствовать на своих шоу.

Баленсиага был одержим. Его одежда создавалась для того, чтобы порадовать не покупателей Balenciaga, а самого дизайнера. Ничто не покидало помещение без его одобрения. В отличие от других модельеров, каждый сезон представлявших новые идеи, он никаких сюрпризов не преподносил. Все его коллекции были работой в стадии доработки, непрерывным процессом исследования, развития идей и способов применения тканей, чьи выкройки он часто делал сам, с одинаковым мастерством орудуя обеими руками. Но его собственный прорыв состоялся лишь в 1952 году. Кармел Сноу описала его новое платье как «полуприталенный силуэт»: спереди оно было довольно облегающим, а сзади — свободным и пышным.

Это стало началом одиночной революции, которая привела к созданию платья-мешка, туник и платьев-рубашек, и в конечном счете вылилось в платья с завышенной талией и мини-юбки Courrèges и Мэри Куант, а также космические фантазии Pierre Cardin. Уже этих примеров достаточно для того, чтобы Баленсиагу можно было по праву назвать настоящим отцом моды конца XX века. На пике его влияния в 50-х и 60-х не было ни одной стильной женщины, не одевавшейся у Баленсиаги — его клиентками были все, начиная от герцогини Виндзорской (Уоллис Симпсон) и заканчивая Мареллой Аньелли. Диана Вриланд рассказывала, что когда Баленсиага закрыл свой бизнес, Мона фон Бисмарк, будучи одной из его самых преданных клиенток, на три дня заперлась в своей вилле на Капри, не в силах представить себе жизнь без его нарядов. Неважно, будь то безумие или верность, в любом случае это кое-что говорит о том, что одежда Balenciaga значила для женщин, хотя цены на нее и были самыми высокими в Париже. Но, конечно, это того стоило — одеваться у человека, который, по словам сэра Сесила Битона, «создал будущее моды».

Источник: Businessoffashion.com

 

Путь Кристиана Диора: от работника галереи до великого кутюрье. Читайте здесь