Зои Кравиц росла настоящим дитем цветов в каньонах Лос-Анджелеса со своей матерью-актрисой и диким ребенком в Майами и за его пределами со своим отцом-рокером. Но теперь она добивается всего сама.

 


 

В Вильямсбурге (Бруклин) стоит воскресный день, и весь район ведет себя совершенно по-вильямсбургски. За окном обновленной кофейни под надземными железными путями на дорогу выскакивает неосторожный хасид, заставляя парня с дредами на внедорожнике резко затормозить. В кафе трое белых ребят лет 20 рассуждают о том, как бы запустить хэштег #stopkillingpeople, и женщина в очереди, услышавшая их разговор, говорит, что ей нравится эта идея. «О, спасибо!» – отвечает один из них. – «Мы пытаемся придумать, как нам разрекламировать свой музыкальный клип!»

«О, нееееет», – говорит Зои Кравиц, когда несколько минут спустя я пересказываю ей эту беседу. – «Они серьезно?» – она опускает голову. – «Ох, черт».

29-летняя Кравиц живет в Вильямсбурге уже 10 лет, и в свободное время ей нравится заниматься тем же, чем и большинству жителей этого района: жаловаться на то, насколько круче он был раньше. «Здесь открыли гребанный Apple Store», – говорит она. – «На месте, где раньше продавали мои любимые бейглы!» Несколько лет назад она сбежала из эпицентра района, становящегося всё богаче («Я не хотела жить в уродливом многоквартирном доме в окружении банкиров»), в его менее приукрашенную южную часть. «Здесь всё совершенно по-другому», – говорит она. – «Эти люди никуда не денутся».

Американская женщина Зои Кравиц. Интервью для Rolling Stone. Фото - Зои Гроссман

Зои Кравиц в Нью-Йорке 4 сентября 2018 года. Фотограф – Зои Гроссман. Прическа – Никки Нелмс. Маникюр – Кейси Херман, Wall Group. Макияж – Нина Парк, Forward Artists. Стилист – Эндрю Мукамал, Streeters.

Кравиц заказала латте с двойной порцией эспрессо – она говорит, что проснулась всего «несколько минут назад» (сейчас 13:06). Она недавно вернулась из Лондона, и ее внутренние часы сбились. Вчера она спала до 16 часов и вылезла из кровати только для того, чтобы успеть на мюзикл «Дрянные девчонки» на Бродвее со своей новой подругой и коллегой по сериалу «Большая маленькая ложь» Риз Уизерспун. После этого они заскочили куда-то поужинать, а затем Кравиц до 5 утра смотрела «Друзей» на Netflix. «Я очень люблю «Друзей», – говорит она. – «Конечно, расстраивает оглядываться назад и видеть, что все актеры – белые. Но это как куриный бульон». Иногда она смотрит так много серий подряд, что Netflix прерывает сериал, спрашивая, до сих пор ли она его смотрит. «И у меня по щеке скатывается слеза», – говорит она, смеясь, – «И я нажимаю Продолжить».

Кравиц одета в черные Adidas Samba, длинное белое платье и винтажную футболку Nirvana поверх, которая на пару лет младше нее. На плечи свободно ниспадают косички, а предплечья украшают десятки небольших татуировок: орел, перо, змея, русалка. Ее пальцы и уши усыпаны золотом, а на левой руке заметен болезненный шрам, который она получила прошлой осенью в Лондоне во время съемок фильма «Фантастические твари: Преступления Грин-де-Вальда» – спин-офф «Гарри Поттера», который должен выйти в прокат в этом месяце. «Я кипятила воду в электрическом чайнике и не закрыла крышку», – говорит она, морщась. Она достает телефон и открывает фото волдыря размером с мандарин. «С ожогами третьей степени тут такое дело…» – говорит она. Никто не хочет, чтобы им пришлось начинать своё предложение так.

Стоит теплый, солнечный день, поэтому мы решаем прогуляться по Вильямсбургскому мосту в Манхэттен. Зои Кравиц выросла в Лос-Анджелесе, но ей больше нравится Нью-Йорк – его энергия, спонтанность и хаотичность. В тридцати метрах над Ист-Ривер мимо грохочут поезда и просвистывают велосипедисты. Некоторые прохожие оглядываются на нас, но никто ее не останавливает. 

Возможно, из-за того, что Кравиц выросла вблизи от света прожекторов и всеобщего внимания, в лучах огней и славы она выглядит счастливой – успешной, но относительно анонимной. И хотя в последнее время она получает всё более громкие роли (например, в «Фантастических тварях» она играет волшебницу Лету Лестрейндж), у нее нет заветного желания стать лучшей актрисой Голливуда. «Я по-прежнему часто берусь за роли второго плана, я никуда не тороплюсь», – говорит она. – «Набираюсь опыта. Я не была готова работать с людьми того уровня, с которыми мне доводится играть сейчас. Поэтому меня вполне устраивают темпы моего развития».

На экране Зои Кравиц порой может показаться отчужденной или пугающей, но в жизни она смешная и очаровательно беззаботная. «О семье Кравиц часто думают, что мы все такие крутые и серьезные, что, на мой взгляд, просто смешно – потому что мы одни из самых веселых и придурковатых людей на свете», – говорит она. Она любит есть буррито и гладить на улице собак («Посмотри-ка на этот носик!»), отлично изображает Бэйна с трусами на голове и шесть лет подряд ездила повеселиться на фестиваль Burning Man. «О, чувак, я была серьезным бёрнером (участником фестиваля)», – говорит она. – «Это очень помогло мне раскрыться – я просто знакомилась с новыми людьми, впитывала в себя творчество и расслаблялась». 

Пауза. – «Ну, и экстази, конечно, помог».

Если вы знаете о Зои Кравиц всего одну вещь, наверняка это то, что ее отец – Ленни. А если знаете две, то вторая – что ее мать – это актриса Лиза Боне из сериала «Шоу Косби». Ленни и Боне познакомились в 1985 году за кулисами концерта New Edition и сразу показались друг другу родственными душами: и он, и она – творческие личности, наполовину темнокожие/наполовину евреи – бывает же такое! Она была прекрасной звездой самого большого сериала на телевидении; он – сын актрисы (Рокси Рокер, игравшая в «Джефферсонах») и начинающий рокер, выступавший под псевдонимом Romeo Blue. На 20-й день рождения Боне они сбежали в Вегас, где и поженились. Через несколько месяцев она забеременела.  

«Они не планировали ребенка», – говорит Кравиц. – «Всё случилось совершенно неожиданно. Не знаю, правда ли это, но папа говорил мне, что она бросилась в него феном». (Ленни говорит, что «это был не фен, а тест на беременность».)

Ленни еще только предстояло через год выпустить свой первый альбом, но Боне была на пике своей популярности, снимаясь в собственном ситкоме «Другой мир» – спин-оффе «Шоу Косби». «Наверняка, у них был разговор о том, что они будут с этим делать», – говорит Зои. – «Но по какой-то причине она решила меня оставить». 

(«Такой вопрос даже не ставился», – говорит Боне. – «Не помню, чтобы я когда-нибудь думала: Я не справлюсь».)

Когда Билл Косби, создатель «Другого мира», узнал о том, что Боне беременна, по слухам, он очень расстроился. (Боне говорит, что точно не помнит, однако она называет его «мистером Праведником», и этим всё сказано.) Боне исчезла со страниц сценария своего собственного сериала, а вернувшись в «Шоу Косби», появилась лишь в нескольких сериях, после чего ушла из него навсегда. «Они [с Косби] никогда не ладили», – говорит Кравиц. – «Не знаю, привлекала ли она его, или он невзлюбил ее за то, что у нее на всё было свое мнение, но от него всегда исходила какая-то странная энергетика. Мрачная энергетика». Она говорит, что недавно нашла старый снимок из детства, на котором Косби держит ее на руках. «Это очень неприятная фотография», – говорит она. – «Выражение лица у него там явно не милое. Оно немного жутковатое». 

«Burning Man помог мне раскрыться – я просто знакомилась с новыми людьми, впитывала в себя творчество и расслаблялась»

Мать с дочерью говорят, что в конечном счете всё это было к лучшему. «Она вечно повторяет, что я спасла ей жизнь», – говорит Зои. – «Она не планировала быть знаменитой, но тут вдруг превратилась в настоящую сенсацию, а ведь она была такой молодой и очень закрытой. Поэтому удалиться и просто находиться рядом со своим ребенком ей было по душе, она любит тишину и уединение».

Ленни и Боне расстались, когда Зои Кравиц было два года. Она не помнит их вместе. Она жила со своей мамой в каньоне Топанга неподалеку от Лос-Анджелеса, в анклаве в стиле хиппи, где у них были курицы и две собаки, одна из которых была наполовину волком и носила кличку Даск (dusk – сумрак). В округе было несколько людей из шоу-бизнеса – одна из них, лучшая подруга Боне, Мариса Томей, стала крестной матерью Зои – но на голливудское детство это не было похоже. Кравиц ходила в вальдорфскую школу под именем Зои Мун. У них был телевизор, но у них не было антенны, и раз в неделю ей разрешалось выбрать фильм в видеомагазине. 

Она редко виделась с отцом – может, пару раз в год. «Он не то чтобы отсутствовал», – говорит она. – «Но он очень много работал. Я не чувствовала себя брошенной. Но когда ты в этом возрасте, если кто-то вот так появляется и исчезает, кажется, что это Санта-Клаус какой-то – это настоящее событие. Оглядываясь назад, я понимаю, как всё было сложно. Мама ради меня бросила всё, и я принимала это как должное, но стоило моему папе приехать в город, и он герой. Я вспоминаю это и сочувствую ей».

Когда Зои Кравиц было 11 лет, Ленни предложил ей некоторое время пожить с ним. «Думаю, это было не самым легким временем для моей мамы», – говорит она. – «Но для нее также было важно, чтобы я хорошо его знала, потому что они с ее отцом почти не общаются». Поэтому Зои Кравиц поехала на другой конец страны, в Майами, где в то время жил Ленни. «Это было грандиозной переменой», – говорит она. – «Переехать из очень тихого дома в Топанге, где живем только мы с мамой, в оживленную и занятую жизнь папы с кучей людей и множеством ассистентов». 

Американская женщина Зои Кравиц

Ленни тогда был в самом расцвете своей карьеры: только вышел сингл «Fly Away» и саундтрек к «Остину Пауэрсу». «Он забирал меня после уроков, и вся школа сбегалась на парковку», – говорит Кравиц. – «Да он и не пытался быть незаметным: приезжал на спортивной машине, одетый в кожаные штаны и сетчатую футболку. Я думала: Чувак, а нельзя поскромнее?» – говорит она со смехом. – «Хотя бы футболку можно выбрать, через которую я не буду видеть твои соски?» 

Зои Кравиц помнит, что в окружении отца часто крутился Мик Джаггер. Однажды она проснулась и обнаружила на кухне Эштона Катчера, делающего омлет. Чуть позже Ленни тайно обручился с Николь Кидман, и та иногда водила Зои Кравиц в кино. «Она была милой, она была классной», – говорит Кравиц, всё еще не зная, как к этому относиться. – «Но да… Были времена». (Теперь Николь Кидман – ее коллега по сериалу «Большая маленькая ложь». «С ней забавно сниматься», – говорит Кравиц. – «Типа: А помнишь времена, когда ты была помолвлена с моим папой?»)

Не хочу выглядеть осуждающе, но, похоже, Ленни не всегда был самым строгим отцом. В какой-то момент они ненадолго переехали в Нью-Йорк, и Зои ходила туда в местную школу. «Но потом наступила зима, и папа решил: Здесь так холодно! Давай на недельку поедем на Багамы! И мы полетели туда и просто не вернулись. Я не ходила в школу целый месяц». Разве им не звонили из школы? «Наверное!» – говорит она. – «Я думаю, ему просто не хотелось иметь с ними дело. Мы жили у наших родственников, и я помню, у них была кассета с фильмом Гость с Синбадом. И я буквально целый месяц пересматривала этого Гостя. Не знаю. Всё это было очень странно».

(«Солнце заходило рано, и Зои стала выглядеть очень бледной и уставшей», – объясняет Ленни. – «Мне просто казалось, на ней это всё плохо сказывается. Поэтому я отвез ее поближе к солнцу». Он говорит, что в любом случае ничего плохого с ней не случилось.)

Но Зои Кравиц говорит, что отец старался как мог. Однажды благодаря ему ей удалось посидеть рядом со Spice Girls на церемонии награждения, что ей очень понравилось. А несколько лет спустя он устроил для нее встречу с Бритни Спирс, думая, что она будет в таком же восторге. «Но я ответила», – она изображает манеру речи своенравного подростка, – «Мне не нравится Бритни Спирс! Я слушаю панк!» – смеется она. – «Бедняга».

Боне говорит, что всегда знала, что Зои Кравицбудет певицей или актрисой. Еще в подростковом возрасте она часами сидела в своей комнате, заучивая тексты песен со своих любимых дисков: Weezer, No Doubt, Green Day. «Она Стрелец, поэтому в ней всегда было какое-то очарование и уверенность», – говорит Боне. – «Я предполагала, что она будет двигаться в музыкальном направлении». 

Ее отец думал иначе. «Она росла в этой среде и казалась при этом такой равнодушной», – говорит Ленни. – «Она не хотела быть частью этого мира. Я думал, она пойдет в университет и станет врачом или адвокатом». 

Но когда Кравиц перешла в старшие классы, она начала увлекаться актерским мастерством. К этому времени она убедила своего отца уехать из Майами («При всём уважении к Майами», – говорит она, – «Среди этих девочек, уже в 14 лет носящих сексуальные шмотки, и скудности в плане творчества я определенно чувствовала себя изгоем») и дать Нью-Йорку еще один шанс. Она вступила в драмкружок и приняла участие в нескольких пьесах: «Трех сестрах» Чехова и «Бриолине» (она играла Риццо). Участвовала она и в подростковых тусовках Верхнего Ист-Сайда – пила пиво и курила травку. Когда ее родители (которые сами были теми еще «ботаниками»), узнали об этом, мать решила провести с ней беседу. Кравиц вспоминает, что мама сказала ей: «Всё нормально, просто не обманывай меня», – а потом протянула ей косяк. 

Сначала родители установили правило: она не может профессионально заниматься актерским мастерством, пока не закончит школу. «Детство бывает лишь раз», – говорит Боне, начавшая сниматься в «Шоу Косби» в 16 лет. – «Все мои действия были направлены на то, чтобы как можно дольше лелеять и защищать ее». Но когда Зои было 15 лет, Ленни помог найти ей агента. «На месте ее отца я бы подольше обдумала это решение,» – говорит Боне. Ленни парирует: «Я думал, что она уже так много всего знала про этот мир, что тут не о чем было разговаривать. Я ей доверился и решил, что она готова вести себя благоразумно». 

Первый большой прорыв пришел к Зои Кравиц в 2011 году вместе с фильмом «Люди Икс: Первый класс», в котором она снялась в 21 год наряду с другими восходящими звездами: Дженнифер Лоуренс (которая стала ее подругой) и Майклом Фассбендером (которым стал ее молодым человеком). Вскоре она начала появляться в таких блокбастерах, как «Безумный Макс: Дорога ярости» («Это настоящий шедевр, до сих пор не могу поверить, что я снялась в этом фильме») и «Дивергенте», в котором также участвовала ее подруга и коллега по сериалу «Большая маленькая ложь» Шейлин Вудли. («Меня, конечно, тогда знали только благодаря ассоциации с ней», – говорит Кравиц, – «Но в то время меня это устраивало».) 

Американская женщина Зои Кравиц в интервью для Rolling Stone

Зои Кравиц готова признать, что в карьере ей помогли родители. Но еще она говорит, что очень много работала. «Был целый период времени с 21 года по 25 лет, когда я прослушивалась на сотни ролей и почти ничего не получала», – говорит она. –  «Есть определенная группа девушек, к которым чаще всего обращаются, и меня в том списке не было». 

«Она не хотела помощи», – говорит отец. – «Я лишь нашел ей агента – и больше ничего. После этого вся работа лежала на ней. Да, кого-то можно заинтересовать на пять минут: «О, это же дочь…» Но никого не волнует, кто твои мама или папа, если ты не можешь хорошо выполнять свою работу».

Темнокожим женщинам порой приходится нелегко, даже если они происходят из голливудской семьи. Кравиц вспоминает, что часто кинорежиссеры говорили ей, что им нужна «более простая девчушка» или кто-то выглядящий «более по-американски» («Я родилась в Америке», – говорит она.) В прошлом году она общалась по скайпу с несколькими режиссерами, обсуждая фильм о парах разных рас, и Кравиц сказали, что хотят дать ей роль женщины, которая замужем за чернокожим парнем. «Я сказала: “Ладно – но я могла бы сыграть любую из этих женщин”», – говорит она. – «“Чернокожие люди не обязательно должны вступать в брак только с чернокожими”. Часто белые люди просто не понимают, почему то, что они говорят, оскорбительно».

Ей хотелось бы, чтобы в фильмах и сериалах больше говорили на тему расы. «Я пыталась сделать так, чтобы больше таких мотивов включили в “Большую маленькую ложь» – сериал, в котором темнокожих людей столько же, сколько в «Друзьях». «Но ничего не вышло», – говорит она. – «Но я бы хотела, чтобы героиня Риз сказала что-нибудь типа: “Его горячая чернокожая жена”. Это звучит по-настоящему! Но такого люди боятся. Если мы создаем произведение искусства и пытаемся раскрыть человеческую жизнь, давайте и делать это по-настоящему».

Также она говорит, что случалось такое, что на съемочной площадке ее сексуально домогались. «Я не буду называть имена, потому что не хочу сломать кому-нибудь жизнь», – говорит она. – «Но я действительно работала с режиссером, с которым мне было не по себе. Я была помладше – мне было 19 или 20 – мы снимались на локации и остановились в одном отеле. И это была та самая знакомая ситуация: Можно я зайду к тебе в номер и всё такое. Совершенно неприлично. И потом он приходил в трейлер визажиста и трогал мои волосы. Или говорил: Дай-ка взглянуть на твой костюм – покрутись”. Это ненормально. Особенно если у тебя есть власть над кем-то».

Зои Кравиц в интервью для Rolling Stone

Примечательно, что в двух проектах, которыми она больше всего гордится – «Безумный Макс: Дорога ярости» и «Большая маленькая ложь» – группы сильных женщин борются с паршивыми мужчинами. Во «Лжи» Кравиц играет Бонни, сексуальную инструкторшу по йоге и более молодую вторую жену бывшего мужа героини Уизерспун. В первом сезоне она в основном была лишь внешней оболочкой без глубокой личности под ней. «В книге она раскрывается больше, и я немного расстроилась, что мы не стали это показывать», – говорит Кравиц. Но, хотя она и не может разглашать подробности второго сезона, актриса говорит о том, что на этот раз характер Бонни определенно проявится больше. «Они не используют ее для того, чтобы рассказать чужую историю», – говорит она. – «У нее есть своя история».

Мы почти пересекли мост, и тут Зои Кравиц звонит ее молодой человек, актер Карл Глусман. «Привет, детка!», – говорит она. – «Как всё прошло? Круто! Расскажешь всё в подробностях. Давай, я тебе попозже перезвоню? Окей. Люблю тебя». Она кладет трубку и улыбается. – «У Карла было хорошее прослушивание».

Мы останавливаемся у лавки мороженого, где она заказывает веганский мятно-шоколадный рожок с крошкой. В этот момент я впервые замечаю на ее левом безымянном пальце огромный бриллиант. «Ах, да, я помолвлена», – говорит она так обыденно, что мне кажется, что она шутит. – «Да нет, я серьезно помолвлена!» – повторяет она. – «Я никому еще не говорила об этом – ну, то есть, не говорила об этом миру. Я хотела подольше сохранить это в тайне».

Зои Кравиц и 30-летний Глусман познакомились через общих друзей в баре два года назад. Технически это не было свиданием, но на самом деле, конечно, всё было запланировано. Глусман, которому нравилась Зои Кравиц, сначала слишком нервничал для того, чтобы с ней заговорить, но в конце вечера, когда он уже собирался уходить, она вышла на улицу, делая вид, что говорит по телефону, а затем пригласила его к себе на афтепати с друзьями. Они поцеловались («Это было мило!»). Совсем скоро они уже съезжались. И с тех пор они не расстаются. «С ним я могу быть самой странной версией себя», – говорит она. – «Очень расслабляет быть с человеком, с которым ты можешь стопроцентно быть собой».

Через полтора года отношений, в феврале Глусман сделал ей предложение. Он планировал сделать ей сюрприз, пока она была в Париже, но потом им помешала работа, и вместо этого он сделал ей предложение в гостиной комнате. «Я была в спортивных штанах», – вспоминает Зои Кравиц. – «По-моему, я даже была немного пьяна». Глусман зажег несколько свечей и включил Нину Симон (ее любимая музыка), а потом начал ее обнимать. «Я чувствовала, что его сердце бьется очень сильно, я спросила: «Милый, у тебя всё нормально?» Я за него волновалась!» Глусман опустился на одно колено, и Кравиц сказала: «Да-да, потянись! Потянись, чтобы сердце успокоить!»

«Я работала с режиссером, с которым мне было не по себе. Я была помладше – мне было 19 или 20 – и это была та самая знакомая ситуация: “Можно я зайду к тебе в номер?”»

Но потом он вытащил коробочку, и внутри нее было кольцо: совсем как она мечтала. «Он отлично справился», – говорит она. – «И я рада, что ему не удалось осуществить свой сложный план в Париже. Всё произошло дома, в спортивных штанах». 

На следующий день Кравиц открывает входную дверь в пижамных штанах и свободной футболке с «Кланом Сопрано». У нее потрясающая квартира: высокие деревянные потолки, собственный дворик, терраса на крыше, проектор для киновечеров. Стены украшены черно-белыми снимками ее мамы и Фриды Кало, а возле бара висит фотография Мартина Лютера Кинга. Кравиц говорит, что когда к ней приходят друзья, после нескольких бокалов они встают под этим портретом и декламируют: «У меня есть много вина!» «Так глупо», – говорит она, смеясь, а потом добавляет: «Я очень уважаю Мартина Лютера Кинга». (Чтобы вы не беспокоились, что Кравиц не испытывает к Кингу должного почтения, упомяну, что у нее с отцом есть парные татуировки «Free at Last» (конец знаменитой речи «У меня есть мечта»). 

Кравиц нашла это место три года назад, просматривая недвижимость в интернете. «Оно сильно превышало мой ценовой диапазон», – говорит она. – «Но я в него просто влюбилась». Она оставила заявку на покупку, и другой покупатель сделал то же самое. Но когда она осматривала это место, она заметила, что вся спальня дочери хозяина дома увешана плакатами «Дивергента». «Я тогда подумала: “Наконец-то этот фильм и мне в чем-то пригодится!”» – вспоминает Зои Кравиц. – «Обычно я так никогда не делаю, но тогда я сказала: “Слушайте, я вижу, вашему ребенку очень нравится этот фильм. Я снималась в нем. Ваша дочь может прийти на премьеру, и я всех попрошу подписать ей книжки – всё, что захотите”». И так эта квартира досталась ей.

Зои Кравиц наливает себе кофе и зажигает какие-то благовония, а затем усаживается на огромный белый диван. Больше всего ей хочется обсудить ее новый проект: ремейк «Фанатика» в виде сериала от нового стримингового сервиса Disney, который должен запуститься в следующем году. Она играет главную героиню, идентичную роли Джона Кьюсака в одноименном фильме – владельца музыкального магазина, столкнувшегося с проблемами в жизни и отношениях.

Американская женщина Зои Кравиц. Интервью для Rolling Stone

«Я всегда соотносила себя с этим персонажем», – говорит Кравиц. – «Это просто комок нервов, сам создающий себе проблемы. Мне кажется, иронично, что во многих историях есть сложные, многослойные мужские персонажи, хотя на мой взгляд, самые сложные и многослойные как раз-таки женщины. Мы должны быть идеальными и заботиться обо всех, но иногда у нас тоже бывают проблемы, и мы превращаемся в настоящую ходячую катастрофу. И если этого не видеть [на экранах], начинает казаться: “У меня что, у одной бывают проблемы?”»

У Кравиц много причин на то, чтобы с нетерпением ждать этот сериал, и то, что она – его главная звезда, волнует ее меньше всего. «Мне удастся попробовать себя в качестве продюсера, сценариста и режиссера», – говорит она. – «А еще я – настоящий музыкальный фанатик, поэтому я очень рада, что смогу познакомить молодое поколение с музыкой постарше». Кравиц также в восторге от того, что участвует в комедии, потому что она всегда хотела попробовать себя на этом поприще. «С этим проектом я многие желания в своем списке отмечу как “выполненные”».

В декабре Зои Кравиц исполняется 30 лет. Она ждет этого с нетерпением. «Жизнь до тридцати – это, конечно, веселые годы», – говорит она, – «Но они полны трудностей! Постоянно делаешь ошибки, не зная, чего ты хочешь, ведешь себя немного по-мудацки. Я с радостью встречаю свои 30 лет, потому что теперь я лучше понимаю, кто я такая, в чем заключаются мои творческие цели и как их реализовать. Я уверена, что сделаю еще много ошибок», – добавляет она. – «Но это нормально. Все мы – прекрасные клубки неприятностей».

С приближением знаменательной даты, работой и предстоящим вступлением в брак в жизни Кравиц настал переломный момент, как в личном, так и профессиональном плане. «Мне нужно изрядно повзрослеть, и всё это в одно мгновение», – говорит она. – «Это немного пугает, но в хорошем смысле слова». Она уже немного обсуждала свадьбу со своей мамой – Боне сама в прошлом году вышла замуж за своего давнего партнера, актера Джейсона Момоа (то есть, Аквамена), с которым у нее два общих ребенка: 11-летняя Лола и 9-летний Накоа Вулф. (У Кравиц есть длинная и веселая история о том, как она познакомилась с Момоа – который умилительно называет ее Зозомишкой: это произошло в старших классах, когда он увязался за ней и ее друзьями выпить пива.) С отцом она тоже разговаривает практически каждый день. «Если он долго не дает о себе знать, я начинаю гадать, что случилось», – говорит Кравиц. – «Потому что он просто обожает болтать».

Как по команде через несколько минут у нее звонит телефон. «Привет, пап!» – говорит она. 

«Привет, лапушка!» – говорит Ленни. 

«Как дела? Ты в Рокфеллер-плазе?» – спрашивает она. Похоже, Ленни беспокоится. «В смысле?» – спрашивает она. – «Вообще не можем?»

Оказывается, сегодня Ленни будет гостем шоу Late Night with Jimmy Fallon и, так совпало, что Риз Уизерспун – тоже. Поэтому Фэллон пригласил заглянуть на передачу еще и Зои Кравиц для того, чтобы поиграть в игру «Lip Sync Charades» – Фэллон с Уизерспун против семейства Кравиц. Невероятно, но Ленни до этого никогда не играл в шарады, поэтому вчера вечером он пришел к Зои в гости, и она научила его играть – 2 слога, первое слово, звуки и все такое. Но теперь Ленни пришел в студию, и оказалось, что они используют совершенно другие правила, и поэтому он очень волнуется. 

«Он паникует: “Я научился всем этим штукам, а теперь не могу их использовать! Что мне делать?”» – говорит она. – «Типичные страхи папы». 

Но разговаривая с ним по телефону, она звучит обнадеживающе. – «Не переживай. Мы разберемся с этим в гримерке». 

Ленни начинает протестовать. «Всё нормально», – говорит она и улыбается. – «Мы со всем разберемся».

 

Источник: Rollingstone.com

 

Хейли Болдуин рассказывает о моде, семье и жизни в центре внимания. Интервью модели для Harper’s Bazaar читайте здесь