В 15 лет Дэвид Лашапель бросил школу, переехал в Нью-Йорк и породнился с клубной сценой города, в 1978 году став помощником официанта в культовом клубе «Студия 54», принадлежавшем Яну Шрагеру. Именно там его заметил Энди Уорхол, и Лашапель начал сотрудничать с журналом Interview. «Энди всегда говорил: “Делай всё, что захочешь, но чтобы получалось хорошо”».

Его сюрреалистичные поп-иллюстрации стали восприниматься как неотъемлемая составляющая эпохи, в которую редактором издания была Ингрид Сиши. Он снял Бьорк, лежащую на огромном розовом лебеде, Элтона Джона в забавных очках и Роуз Макгоуэн в роли нео-Мадонны — обманчивом образе непорочности.

За время сотрудничества с Interview, а также съемок для других журналов и музыкальных клипов Лашапель разработал особый глянцевый, красочный стиль фотографии, который часто копировали и обожествляли последующие поколения фотографов. Обнаженный Тупак, прикрытый лишь куском шелковой ткани. Гага в розовых мыльных пузырях. Застывшая в маниакальном плаче Хиллари Клинтон. Кем бы ни был объект фотографии, по другую сторону объектива Лашапеля все становились усовершенствованными, более насыщенными версиями самих себя. А затем, около десяти лет назад Лашапель вообще исчез из индустрии, позже рассказав изданию Guardian: «Я хотел, чтобы мне до конца жизни больше не пришлось снимать ни одну поп-звезду».

Он обратился к природе, стал фермером в Мауи и построил церковь (ставшую декорациями к музыкальному клипу на хит Hozier «Take Me To Church» с участием Сергея Полунина). За последние пять лет — в перерывах между подработками и съемками традиционных рождественских открыток клана Кардашьян — фотограф собирал материал для двух книг Taschen, посвященных его карьере. Одна из них является срезом его многолетней работы в мире поп-культуры — всеобъемлющий взгляд на последние десятилетия всё большей одержимости знаменитостями. Другая — его видение бессмертия и метафизики, или «идеи, которыми я увлекался с самого детства».

«Эти книги — мой подарок этому миру», — говорит Лашапель. Пересмотрев свое наследие, он остановился на лучших снимках, которые когда-либо появлялись на страницах Interview.

Lil Kim в Interview, ноябрь 1999 года

Lil Kim в Interview, ноябрь 1999 года

Дэвид Лашапель: Эта фотография висела на стене в галерее Тони Шафрази, и Ингрид [Сиши] вошла и спросила: «Ее кто-нибудь видел?» Я сказал: «Нет, я ее только что сделал». А она сказала: «Снимай ее!» Я отнес ее в служебное помещение [галереи], и Ингрид сказала, что мы поместим ее на обложку Interview. Поэтому мне пришлось позвонить Ким. Я спросил: «Помнишь ту фотографию с Louis Vuitton? Можно в Interview поставят ее на обложку?» Понимаете, в те времена, люди, которые не особо увлекались хип-хопом, конечно, слышали о Lil Kim и Foxy Brown, но они их не различали. И Ким мне говорит: «Дэвид, но я обещала журналу, что это фото будет на обложке Chocolate Singles», — это бесплатный журнал, который раздавали в метро. А я ей говорю: «Нет-нет-нет, оно должно быть в Interview, потому что Interview — это очень известный журнал. Я дам [Chocolate Singles] что-нибудь другое, а эту фотографию мы поместим в Interview, будет здорово. Доверься мне!» И после этой обложки люди из мира моды начали сходить по ней с ума, она выстрелила и стала суперзвездой. Мы наносили логотип [Louis Vuitton] с помощью распылителя и трафарета. И только спустя сезон или два [дизайнеры] начали помещать везде логотипы!

Моби в Interview, июль 2000 года. Фото: Дэвид Лашапель

Моби в Interview, июль 2000 года

Дэвид Лашапель: Я помню, как мне пришлось уговаривать Ингрид снять Моби [для выпуска Июль 2000], потому что он не особо хорошо выглядел. Я ей сказал: «Я сделаю из него красавца, обещаю!» А она говорила: «Он недостаточно красив для обложки». До этого я снял клип, в котором он был стариком, и видео стало очень популярным. Это была очень успешная пластинка — «Play» — и клип получил премию «Лучшее видео года». Это было моим вторым видео. Его тогда загримировали под пожилого человека, и это выглядело настолько убедительно, что все были уверены в том, что он действительно старый.

Фото: Дэвид Лашапель

Бьорк в Interview, сентябрь 2001 года

Дэвид Лашапель: Как только мы познакомились, мы тут же поладили. Это был очень веселый день. За неделю до съемки я встретил ее на выставке в Лос-Анджелесе, и я сказал ей: «Мы купим лебединые платья». И она очень странно на меня посмотрела. А потом я понял: сразу же после съемок была церемония вручения премии Оскар, куда она пришла в лебедином платье [от Марьяна Пежоски] и, должно быть, когда я это сказал, всё уже было распланировано, потому что она очень странно на меня посмотрела. То есть мы, не совещаясь, попросили платье одного и того же дизайнера! Такие моменты мне кажутся очень интересными — когда происходят такие суперинтуитивные, синхронные вещи. Я люблю, когда это проявляется в фотографии. Когда ты работаешь с людьми, и фотография становится визуальным продолжением их музыки. Бьорк и сама по себе очень яркая. Очень интересно сотрудничать, когда ты кого-то фотографируешь и получаешь такой хороший результат.

Фото: Дэвид Лашапель

Томми Ли в Interview, март 2000 года

Дэвид Лашапель: Это дом Шэрон — вот сидит Шэрон Голт (в середине) и ее дочь Пинат, и всё это снято у них дома. Вот это мама Шэрон (справа), сейчас она уже ушла из жизни. А это Томми, ее племянник (слева). Шэрон делала макияж Майли Сайрус для обложки книги. Она познакомила меня с Майли и Гагой. Я всегда фотографирую своих друзей.

Фото: Дэвид Лашапель

Олимпийские игры в Interview, сентябрь 1988 года

Дэвид Лашапель: Боже мой, а я и забыл об этом! [смеется] У меня хорошо получались такие групповые снимки. Я умел их продумывать и составлять, а это не так-то просто. Я громко кричал. Это всегда было похоже на цирк — чем больше я кричал и делал что-нибудь безумное, тем более расслабленно и открыто люди вели себя перед камерой.

Фото: Дэвид Лашапель. Роуз Макгоуэн в Interview, май 1999 года

Роуз Макгоуэн в Interview, май 1999 года

Дэвид Лашапель: Патти Уилсон, которая была нашим стилистом, придумала использовать эти головные украшения. Никто об этом не знает, но в Гарлеме Патти была католической монахиней. А потом она увлеклась модой и вынуждена была покинуть монастырь. Поэтому мы с ней вместе разделяли любовь ко всему святому. Я не считаю это богохульством, я никогда не пытался быть вульгарным и намеренно шокировать людей — я никогда не считал наготу чем-то шокирующим, и мы всегда делали с ней что-нибудь интересное. В качестве провокации мы использовали юмор, нам это казалось более интересным. Сейчас такое уже не сделаешь, правда? [смеется] В социальной обстановке последних двух месяцев. Вон на сиденье автомобиля лежит презерватив. Эта съемка была тщательно спланирована, но я не рассказывал журналу, что я собираюсь делать. Вот в чем дело, если бы я сказал им: «На сиденье будет презерватив, а задница у Роуз будет красной от порки», — в журнале бы просто с ума сошли и буквально за считанные дни отменили бы съемку. Поэтому я просто говорил: «Роуз будет выглядеть великолепно! Патти Уилсон привезет из Парижа прекрасные вещи!» Роуз сразу же согласилась.

Если бы я рассказал им о своей задумке, я бы не смог снять те фотографии, которые у меня есть сейчас. Поэтому я объяснял всё очень расплывчато: «Да, [идея] очень классная. Что там, говорите, они хотят на обед? Какое шампанское она хотела?» Я просто менял тему разговора, а потом они приходили на съемочную площадку и там уже во всём разбирались. Но есть люди, которые сами хотят всё контролировать, например, Мадонна — тогда в ход шли рисунки, и она сама отбирала идеи. Я был недоволен тем, как вышло с одной из них: я хотел задействовать двойников — дрэг-квин и всё такое. Я хотел использовать ее двойников, а ей эта идея не понравилась. Но много лет спустя на MTV Awards это всё-таки произошло.

Источник: Interviewmagazine.com